- Почему вы потерпели поражение. Хозяйка не допустила!
- Проиграли мы не поэтому. Ты в самом деле хочешь, чтобы я тебе лекцию по истории крестьянского восстания прочитал?
- Нет. Но я понимаю, за что ты привязан к Самарской Луке. И что сегодня деваться тебе некуда. Случись катастрофа, ты с легкостью погибнешь, и никакой эликсир не спасет!
- Катастрофы я не желаю, - подтвердил Разин, - и деваться мне действительно некуда, но моя сегодняшняя роль не только в том, чтоб уцелеть. Я хочу исправить, что натворил когда-то давно по милости старцев. По их наущению я предал собственную мать, чем ускорил ее гибель. Это такой огромный камень на моей совести, что ты даже не представляешь. И старцы обязаны наконец за это ответить. Я долго ждал подходящего момента и вот дождался.
- Атаман реально утопил Хранительницу в Волге? Легенда не врет?
- А чего я, по-твоему, проклятым хожу? Была бы мать жива, она б меня расколдовала. Хочешь услышать, как все было?
Марина встретилась с прямым взглядом Разина и облизала губы:
- А ты разве скажешь?
- Тебе – скажу.
- Почему именно мне?
- А потому что не хочу от тебя нож в спину получить. Грешен я, чего скрывать, но пока не исправлю, чего задумал, мне лучше не мешать. Сможешь повременить с моим убийством, мазы стирь?
Марина хмыкнула:
- Да разве ж я твою судьбу решать буду? Я практически никто и звать меня никак.
- Не лукавь, девочка. От тебя очень многое будет зависеть. Ваши старухи давно не поднимали ничего тяжелее ведра с опилками, а в тебе молодая кровь бурлит и выхода ищет. Я это знаю, и ты это знаешь, но еще хотелось бы, чтоб и понимание у тебя имелось. Я не враг вам и не стану таковым ни в ближайшей перспективе, ни в отдаленной. Мы всегда можем договориться.
Марина вскинула голову, польщенная, но и огорошенная таким неожиданным признанием. До сих пор ей постоянно твердили про ее долг, про то, что род и старая вера превыше всего, и надо делать как велят, как все поступают, а ей хотелось решать самой. Она смотрела в будущее с жаждой, желая взять из прошлого только полезное, а всякий хлам и глупые запреты отправить на свалку. Разин почуял в ней это и соблазнял своей поддержкой. Стоило ли слушать его и потакать собственному эго?
- Занятный поворот, - неторопливо произнесла она, стараясь нащупать тонкую грань по которой возможно было бы пройти и не свалиться в пропасть. – Но ты сначала объяснись до конца, Бессмертный, а там посмотрим, стоит ли менять мир с тобой или лучше это сделать без тебя.
- Без меня выйдет плохо, - абсолютно серьезно сказал он в ответ. – Не спеши, красавица, списывать меня в утиль, я тебе еще пригожусь.
*
Музыкальный бонус: «Ой, да не вечер...», казачья народная песня, исполняет группа «Пикник», альбом «Три судьбы»
А есаул догадлив был,
Он сумел сон разгадать.
Ой, пропадёт, он говорил,
Твоя буйна голова
*
Воспоминания о событиях конца лета 7178 года (*1670 год, до Петра 1 летоисчисление на Руси велось от сотворения мира) навечно отпечатались в памяти молодого Микая. В свои пятнадцать он считался уже знающим человеком – ведуном, которому подвластны не только стихии, но и диковинные науки, недоступные пониманию современников. От матери он унаследовал дар плести арканы, а от отца – острый ум, наблюдательность и ту буйную удаль, которую окружающие почитали за благосклонность богов. Микай не боялся ничего, верил в свою счастливую звезду и особую миссию, о которой ему пели волжские старцы. Все складывалось в его жизни удачно, грядущее казалось великим, но потом в одночасье все как-то резко пошло наперекосяк...
Был теплый вечер – мирный, безветренный и нежный. Собравшиеся у костров люди отдыхали перед броском на крепость. Голутвенные казаки (*беглые крепостные) балагурили и смеялись, ушкуйники и рыбари степенно прохаживались по крутояру, кто-то точил саблю, кто-то чинил походный зипун, порванный в пылу предыдущей битвы. Когда вещая дева Сардония решительным шагом пересекла лагерь и направилась к шатру атамана, ее проводили любопытными взглядами, но значения визиту не придали. Однако шум, поднявшийся там спустя минуту, заставил приближенных к Разину казаков оторваться от своих занятий и сначала прислушаться, а потом и приблизиться к шатру, недоуменно и испуганно переглядываясь.
- Ты просто межеумок! – громко кричала Сардоня. – Пустоплетов подземных наслушался, а я ведь сразу предупреждала, что задуманное худо, вас всех ждет неудача, пытки, позор и лютая смерть. Вас казнят на столичной площади на глазах у тартыжных зевак (*пьяных). Четвертуют живьем! Ты если сам не горазд, так к моим советам хоть бы уваженье поимел. Не позволю сына губить! Здесь он останется, со мной!