- Ты это… - проговорил он, непривычно пряча взгляд, - скажи, крепость Самар будет нашей?
Микай кивнул. Мать говорила, что в Самаре все пройдет как по маслу, но вот потом последует развилка. Старец Энгумеродыч, что обучал его всяким премудростям, про развилку соглашался, но внушал, что гордым и ярым покоряются любые вершины. Сегодня утром он снова это повторил, прибавив:
- Если будешь выполнять все, что я говорю, ты не только станешь самым влиятельным человеком в этой стране, но и получишь возможность оживить маму. У нас есть такие технологии, но их надо заслужить.
Микай знал, что он их заслужит – кто, как не он? Он хотел законсервировать тело, завернуть в плотный кокон, сплетенный из могущественных арканов, и забрать его с собой, чтобы в нужный день, в Москве, на святом месте, приступить к сложному ритуалу сразу, как Энгумеродыч принесет необходимый инструмент.
Мама будет снова живой, будет радоваться жизни, станет царицей… И тогда она одобрит то, что сделает Микай, потому что победителей не судят.
- А Синбир будет наш? – спросил Разин.
- Должен быть.
Отец выпрямился, отер рукавом лицо:
- И то верно. Зимовать станем в Нижнем, а по весне выдвинемся на Москву. Если Никон не солжет, то Московский кремль нам и штурмовать не придется. Что там по твоим таблицам выходит: солжет собака аль выполнит все, что обещал? Выгорит наше дело?
- Нельзя рассчитать траекторию движущегося в пространственно-временном континууме тела на столь долгий срок, - намеренно мудрено ответил Микай, – слишком много степеней свободы. Но до сих пор мы шли по плану.
- Ты учеными словечками меня не пужай! Сам вижу, что многие на нас зуб точат, костью им наш вольный клич поперек горла встал. Но так скажу: свободы много не бывает! Только когда мы отомстим тиранам, что держат нас в неволе, как самые распоганые турки, только тогда и заживем. Или ты, - он сощурился, - предать сомнениями наше дело собрался? Все то, за что мы кровь проливали, забыть и в степь утечь?
- Вчера ты осквернил Бесконечный Источник, - произнес Микай, игнорируя просыпающуюся в отце ярость. Он понимал, что атаман накручивает себя, чтобы не чувствовать вины. – Нам всем это аукнется.
- А ты сделай так, чтобы не аукалось! Зря тебя что ли эти подземные черви учили? Их наука-то посильней языческой волшбы будет.
Микай с последним утверждением был согласен и отказывался понимать старцев, проявлявших повышенный интерес ко всему, что выходило за рамки их прочных знаний, оказываясь в «зоне аномалии». Ясновидение интриговало их в первую очередь, они забирали к себе и изучали особенных людей. Хитростью проникнув в их подземелье, Микай искал магическую науку, но нашел науку математическую, вещественную, что было даже лучше того, о чем он мечтал. «Волшебный мир аномалий», родной ему и изначально понятный, не в состоянии был оживлять мертвых, а у науки старцев такой способ имелся, так чего сравнивать?
Главным учителем и куратором Микая был Энгумерод Энгумеродович, которого сын саморолукской ведуньи долго считал родственником Главы Совета старцев и лишь спустя годы выяснил, что родственников в «Иномирном Приказе» нет вовсе, как и друзей-товарищей, все грызутся между собой за власть и ресурсы, создавая порой самые неожиданные союзы. Энгумеродыч сделал ставку на Микая, являвшегося одним из ярчайших представителей «Аномалии», и с его помощью рассчитывал вырасти до самого главного начальственного поста. У старцев не имелось царей, чья власть священна по крови, всякий мог, если б сумел, заделаться Верховным. Микай это, кстати, считал справедливым, ибо уважал силу в любом проявлении, которая происходила не только из обстоятельств рождения, но и от умения ею правильно распорядиться. Кто сильней, тот и прав, но если прав слабый и сирый, то на его стороне выступало само Равновесие, снабжающее правого удачей. Равновесие, кстати, тоже было «Аномалией», Энгумерод изучал его на примере Микая.
- Мы не лишены ошибок, свойственных вашей расе, - пояснял он своему протеже, - мы точно также сознательно устанавливаем границы, отделяя правила и аномалии. Но чтобы стать сильнее, стоит выстроить картину мира, где аномалия включена в самое ядро. Не ограничивать себя рамками в познании, не отбрасывать лишнее, противоречащее правилам, а изучать их, сужая зону аномалии и расширяя закон.
Энгумерод находил, что изучать человеческих ведьм и колдунов, которых никогда не рождалось у старцев, очень интересно и полезно. Правда, несознательные ведьмы противились изучению, не желая делиться своими знаниями и что-то пояснять, они сплошь и рядом увиливали от ответов. По первости Энгумеродыч пытался заставить их, но потом у него появился Микай, жадный до знаний, и старец смекнул, что более-менее равноценный обмен в данном случае может повысить его собственную эффективность за счет эффективности Микая.