Существует мнение, что лже-Алексеев было несколько, в разное время их роль играли разные люди. На роль одного из них исследователи ставят 16-летнего князя Андрея Черкасского, сына кабардинского мурзы князя Камбулата Пшимаховича, плененного разинцами. Возможно также, что самозванца изображал неизвестный бродяга – личный ставленник патриарха Никона, присланный с доверенными людьми на Волгу. Согласно документам Тайного приказа, сначала Разин не поверил самозванцу: «Стенька того государя бил и за волосы драл», но потом этот человек вроде как «представил доказательства», или, что вероятнее, Разин придумал план, как извлечь из появления Лже-Алексея максимум пользы. А вот в воспоминаниях иностранцев из голландского посольства фон Кленка речь шла о родственнике Разина, которого казнили вместе с атаманом.
Мог ли Нечаем выступать сын Разина от «походной жены», историкам не известно. Поскольку все документы и донесения, касающиеся восстания, сгорели в 1701 году во время кремлевского пожара, уничтожившего архив Приказа Казанского дворца, нам остались от того времени самые скудные сведения)
55. Секреты волшебных партитур
55. Секреты волшебных партитур
Аморозо (нежно)
Эпиграф: «Утро», отрывок из оперы «Пер Гюнг» Э. Грига
*
Анна читала трилогию «Властелин колец» и разделяла истину, что из некоторых путешествий вернуться невозможно. С тех пор, как они виделись в последний раз, Денис очень изменился. Анна не знала, к лучшему ли это, или он однажды пожалеет, что лишился былой беззаботности, но она сама была готова принять его всякого, такого тоже.
В волосах его запуталось перышко, выскочившее из подушки, и она осторожно достала его.
- Ничего, - шепнула она, не удержавшись и нежно проведя пальцем по его измученному лицу, которое даже во сне не разгладилось и не лишилось новоприобретенных морщинок, - ты проснешься и станешь как новенький.
На лбу и скулах Саблина подживали царапины и шрамы, заработанные в склепе под камнепадом, запястья были перебинтованы. Наверняка похожие отметины получила и его душа.
Дэн открыл глаза. Анна испуганно ойкнула. Увлекшись собственными мыслями, она не ждала быть застигнутой на месте «преступления».
- Извини! Просто у тебя там перышко... – принялась она зачем-то оправдываться.
Он собрался ответить, но горло, видимо, перехватило, и с губ сорвался только хрип.
- Молчи, не говори ничего! Если сложно, то это нестрашно, сейчас пройдет. Я сама буду говорить за нас двоих, - она обернулась к окну и взяла с подоконника заранее приготовленный стакан с чистой водой, в котором торчала соломинка. Дав ему напиться, Анна продолжила успокаивать: – Все самое плохое позади, ты справился и скоро встанешь на ноги. Может, уже и сегодня. Отлеживаться, собственно, некогда, да ты и не захочешь. Ты ведь совсем не любишь без дела валяться в кровати, верно?
Денис откашлялся и скрипуче, совершенно не своим голосом произнес:
- Без дела не люблю… Какой сегодня день?
- Ты проспал почти сутки. Как твое самочувствие?
Он честно задумался. Пошевелил руками, ногами под одеялом, согнул одно колено и осторожно повертел головой.
- Сойдет. Где Ключ?
- Вот он, - Анна показала на кресло, стоящее сбоку у изголовья. – Но тебе пока не стоит…
Саблин сделал попытку сесть, и Анна, понимая, что он не угомонится, подсунула ему под спину дополнительную, вышитую цветочками думочку.
- Я хочу взять… - он протянул руку, но до Ключа не достал, - помоги, пожалуйста!
Анна с усилием подвинула кресло на себя, и Дэн схватил артефакт с жадностью, удивившей, кажется, его самого. Он смешался:
- Ключ скучал по мне, звал… его надо было срочно успокоить.
- Вы чувствуете друг друга?
- Я слышу его. Мы стали почти одним целым… - он положил Ключ на колени и, подарив ему еще минуту своего внимания, вернулся взглядом к Анне, всматриваясь ей в лицо. – Мы в Кяшеме?
- Да, это дом моей двоюродной бабушки.
- Ты говорила, деревня опустела. Откуда тогда шум?
Анна взглянула в окно, за которым кипела жизнь:
- Здесь все поменялось. Теперь тут стройка и есть гостиница для приезжих. Очень много людей и непривычно.
Дэн по-прежнему не отводил от нее глаз, и она покраснела. Денис смотрел ненасытно, словно не желал пропустить ни единую черточку. Анна застеснялась синяков под глазами и искусанных губ.