За этот образ ей, как ни странно, стыдно не было, хотя в реальности, если б какой-то безумный стилист вздумал так ее нарядить и отправить по подиуму под прицелом сотни глаз, она бы протестовала. Однако здесь и сейчас Анна верила в то, что правда Дениса – это и ее правда тоже. Она не считала больше кипящую в ней магию рода чужой. Магия перестала быть обузой, навязанной бабой Валей, она стала ее радостью и сутью. Анна испытывала благодарность к Денису, сумевшему ее разглядеть и полюбить такой, какой она есть. Какой она стала и какой ей потом не быть, когда все это закончится...
Анна смотрела на себя его глазами и не смущалась. Он любил ее, и она понимала, почему. И знала, что взаимная их любовь прочна.
- Аня! – позвал ее Денис шепотом. Он уже перестал творить и теперь ждал, когда она очнется. – Ну как?
Она сфокусировала на нем лучистый взгляд, где поселилась отныне уверенность:
- Я с тобой ничего не боюсь, - сказала она, бесконечно счастливая. – Ты абсолютно прав: у нас получится!..
*
Музыкальный бонус: «Песня волшебника» из к/ф «Обыкновенное чудо», музыка Г.Гладкова, слова Ю.Кима
Приходит срок - и вместе с ним
Озноб и страх, и тайный жар,
Восторг и власть!
И боль, и смех, и тень, и свет -
В один костёр, в один пожар!
Что за напасть?
Из миража, из ничего,
Из сумасбродства моего -
Вдруг возникает чей то лик
И обретает цвет и звук,
И плоть, и страсть!
*
…К вечеру Денис не только стал ходить по дому, но и выбрался во двор. Он дошел до лавки, уселся на ее освещенную заходящим светилом сторону и, положив на колени обрезок валявшей подле доски, водрузил сверху листы нотной бумаги. Он хотел зафиксировать Анину мелодию привычными нотами, чтобы хорал не забылся, не сгинул, а радовал на протяжении долго времени еще и других. Дэну никогда не нравилось владеть музыкальными историями в одиночестве.
Марина нашла его там, когда Саблин уже успел исписать пять страниц примерного черновика. Зубкова держала под мышкой две пухлые картонные папки и, устроившись на все той же лавке, демонстративно выложила их между собой и Денисом. Тот мельком взглянул на папки и продолжил писать.
- Что делаешь? – осведомилась Марина.
- Работаю, - кратко ответил Денис, не слишком довольный, что ему мешают.
- Над чем работаешь?
- Это новое произведение в классическом стиле для симфонического оркестра и хора.
- Это пригодится нам в Цитадели?
- Нет.
Он оторвал карандаш от бумаги и выпрямился, глядя на проезжающую по улице пыльную «Газель», из полотняного кузова которой торчали покачивающиеся длинные доски. Доски отбивали чечетку и звенели свежей древесиной, подпрыгивая на ухабах. Они его отвлекали. Как и Марина.
- Тогда зачем ты это пишешь именно сейчас, когда нет времени для посторонних вещей?
- Чего тебе надо? – спросил Денис, поворачивая к ней голову. – Говори прямо.
Марина похлопала рукой по старым папкам:
- Я тебе материалы принесла, которые Разин передал. Там чертежи и ноты. Степан сказал, ты знаешь, вы договаривались.
Денис перевел взгляд на прикрепленный к поясу Ключ, устроившийся у него под боком на обшарпанной скамье. Тот тихо мерцал, сигнализируя, что в папках есть кое-что интересное. Саблин в том и не сомневался.
- А где он сам?
- Бродит где-то. Сказал, попозже зайдет к тебе побеседовать. Скорей всего, утром, когда ты окончательно придешь в себя. Ты как сейчас себя чувствуешь?
- Нормально, – Денис потянулся к верхней папке и раскрыл ее, достав несколько пожелтевших листов.
- Что произошло в Цитадели, что тебя потом пришлось на себе тащить?
- Да ничего особенного, - Саблин на секунду отвлекся от нотных записей, – в последнее время я открываю каждый день все новые грани мироздания. Процесс увлекательный, но иногда не очень приятный.
- Столкнулся с агрессивной нежитью?
- С призраками. Они, как оказалось, могут напасть. Ну, или не напасть, а пообщаться с позиции силы, а потом еще и увлечь на свою сторону. Затянули меня в какую-то преисподнюю.
- Им нельзя показывать, что ты их видишь, если в эту минуту не чувствуешь в себе силы или желания их подчинить, - авторитетно пояснила Марина. – С нежитью надо вступать в переговоры, только сразу показав, кто тут главный, иначе у них возникнет соблазн настоять на своем или навредить. Это не со зла, они просто иные, и логика у них здорово хромает. Степан просил тебе кое-что объяснить по этому поводу, чтобы впредь ты не попал в оборот.