- И давно Разин стал для тебя просто Степаном?
Марина пожала плечами:
- А как еще его прикажешь величать? По паспорту он Степан.
Денис насмешливо выгнул бровь:
- Ты уже и в паспорт ему успела заглянуть?
- Не придирайся. Ты готов меня выслушать? Я ж и правда могу помочь с видениями и научить их контролировать. Эта сторона твоих талантов пока у тебя здорово проседает.
- А ты типа знаешь, как правильно?
- Типа да. Ты черпаешь силу из личных резервов. Нормальные видящие копят ее про запас, чтобы при необходимости пустить в ход, а ты не копишь, расходуешь сиюминутно. В результате, когда пишешь музыку или общаешься с призраками, ты исчерпываешь себя до донышка, потому и лежишь после пластом.
Денис призадумался.
- Я научу тебя экономить и собирать. Это просто, а ты схватываешь налету, и парочки уроков, думаю, будет достаточно. Но если мы доживем до того дня, когда можно будет вести речь о полноценном обучении, рекомендую занятия продолжить. Научиться, например, плести легкие арканы на удачу или безопасность. Твой основной дар, конечно, не в этом, но лишним оно не будет.
Денис почесал нос:
- Скажи, а Разин тоже из ваших?
- К «нашим» я бы его не отнесла, - фыркнула Марина. – Он сам по себе.
- Он меня удивил… Я думал, что он контрабас, а он – гобой.
- Кто? – изумилась она.
- Гобой, - повторил Дэн. – Хорошо просушенный в аэродинамической трубе и с сердцевиной из гренадила. (*африканское черное дерево) Чертовски разорительный штучный инструмент, но время его стремительно уходит. Он перестал нормально строить.
- Это ты сейчас о чем? О стройке в деревне?
- Нет, это не та стройка, – и Дэн пояснил, тщательно подбирая слова, чтобы донести свою мысль неизменной: - Понимаешь, один гобой стоит как два кларнета, но в некотором роде вложения себя не оправдывают. В свои лучшие годы этот инструмент звучит потрясно и способен буквально околдовать, но видишь ли… Хорошая скрипка – это инвестиция в поколения, она дорожает с годами, если на ней много и регулярно играть, а вот гобой, если на нем играть долго и страстно, приходит в негодность. Через десяток лет купленный за миллион гобой будет стоить двести тысяч, а еще через пять за него не дадут и десятки. При этом выглядеть он будет шикарно. Внутренние дефекты и сиплость верхних нот никак не связаны с внешними повреждениями, вот только интонационный строй у него уже никакой. Он начинает «выпускать волков».(*брать «волчьи квинты», на муз.жаргоне означает игру на скверно настроенном инструменте)
- Каких волков?
- Фальшивить все больше и больше.
- Степан по-прежнему полон сил, - возразила Марина, - у него опыт, хитрость и несгибаемая воля. Ему не стоит приписывать лишнего, но и недооценивать нельзя. Я бы не хотела иметь его в стане врагов.
Денис взглянул на Ключ, который был сейчас с ним целиком и полностью согласен. По звучанию его эха, сохраненного в памяти, Разин оставался серьезным противником, но непобедимым не был. У него имелись уязвимости и дефекты, незаметные глазу трещинки, из-за которых он был обречен все чаще брать неверные ноты. События в пещере у Цитадели очень хорошо это продемонстрировали. Денис укатился в какой-то нелепый транс, а великий и ужасный Разин заметил это лишь в последний миг. Да, он вытащил его, не дал пропасть, но это совсем не походило на высший пилотаж в обращении с неофитом.
- На него работает образ, но время работает против него, - завершил Саблин вслух, не уверенный, впрочем, что смог до конца объясниться, – потому он ищет союзников. Он чувствует, что один уже не вытягивает.
- Ты всегда сравниваешь людей с музыкальными инструментами? – спросила Марина.
- Иногда это помогает понять их скрытую суть. У Прокофьева есть симфоническая сказка «Петя и волк», где каждый инструмент – это персонаж. Музыканты называют это тембром: у инструментов он в точности, как у людей, которых мы узнаем по голосу, не видя их.
- И кто, по-твоему, я?
- Испанская гитара, - без малейших колебаний ответил Дэн. – При чем самая испанская из всех ее разновидностей – гитара-фламенко. Она похожа на классическую, но с более тонкими верхушками, ее делают из кипариса, она легкая и ее приятно держать в руках, а звук у нее насыщенный и чуточку агрессивный. В основе исполнения фламенко лежит прием расгеадо, испанский бой, поэтому в руках исполнителя такая гитара «танцует» со всей южной страстью.
Марина хмыкнула, но против гитары ничего не имела.
- Ладно, пойду я, - сказала она, поднимаясь. – Сегодня еще рано тебе тренироваться, отдыхай, но завтра я за тебя возьмусь всерьез. Не хочу, чтобы ты в самый неподходящий момент выбыл из строя, так что отказы не принимаются.