Дед Егор Федотов из Аскул – лицо вымышленное, но пророчества его также основаны на реальных событиях. Его слова об «опасности из ложи каменной», не раскрытые в главе, следует понимать как намек на Самарскую ложу масонов, членом которой с 1912 года был П.Керенский. Встречи масонов, на которых, по воспоминаниям члена кадетской партии А.Г.Ёлшина, шли обсуждения о грядущем переустройстве власти и перевороте, проходили в Самаре в особняке Субботиной-Маркисона на улице Алексея Толстого. Советские историки рисовали Керенского, главу российского Временного Правительства 1917 года, как дешевого, карикатурного политика, но на самом деле он жил многие годы двойной жизнью, подчиняясь вышестоящим членам Ложи «Великий Восток народов России». В период с 1914 по 1916 годы Керенский неоднократно проездом посещал Самару, поскольку регулярно ездил в Ташкент к своему отцу Федору Михайловичу. В Самаре он останавливался на 2-3 дня и проводил много тайных встреч, вырабатывая планы и получая корректировки. После одной такой поездки он стал особо активно критиковать финансовую и экономическую политику правительства, «доведшую народ до нищеты, указывал на невозможные тиски военной цензуры, сжимающие печать» ( здесь и ниже цитата из донесения начальника Самарского губернского жандармского управления полковника М.И. Познанского), после чего и вовсе «призвал к установлению в России нового, демократического общественного строя». Разумеется, эти планы не были инспирированы персонажами данного романа «волжскими старцами», а обуславливались иными причинами.
Сказка про мортиру и пропавшую после выстрела крепость на Луке подлинная. Была записана фольклористами в селе Аскулы, правда, относилась ко времени Екатерины Второй. Эту сказку связывают с жигулевскими миражами.
Что касается Цезаря Кюи, нет информации, что он лично приезжал на Самарскую Луку контролировать строительство «фортеции», но в 1891 году (время, указанное в письме) композитору и преподавателю Инженерной Михайловской академии был присвоен чин генерал-майора и звание заслуженного профессора фортификации за оказанную государству ценную услугу. Словно бы во исполнение пророчества деда Егора, после революции 1917г. Кюи поддержит большевиков и встанет на сторону Красной армии, продолжив обучать молодое поколение военных ратному делу. Он скончается в 1918 году в Петрограде, пережив своих младших братьев – Наполеона и Александра, художника и архитектора)
57. Три дня назад. Эльвира
57. Три дня назад. Эльвира
Унисоно ин дистанца (в унисон и на расстоянии)
Эпиграф: Вальс из к/ф «Мой ласковый и нежный зверь», композитор Евгений Дога
*
Когда Денис с Андреем ушли осматривать окрестности горы Ош-Пандо-Нерь, Эльвира, выполняя просьбу Саблина, уселась за «Книгу для записи кулинарных рецептов».
Ей было не впервой разбирать каракули Дениса: приходилось читать пометки, сделанные им наспех для группы, или просто из любопытства подглядывать за рабочим процессом, поскольку рождение шедевра на обычной бумаге, а не в редакторе, казалось ей восхитительным анахронизмом. Последнего Дэн не слишком любил, и чаще всего она совала нос в его тетради, когда никто не видел.
Начиная запись, Денис мог тотчас и оборвать ее, не закончив, поскольку фиксировал сугубо для себя, и подобных обрывков ему было достаточно, чтоб вспомнить, когда придет время. Он писал партитуры широкими мазками, торопясь поймать основную идею, а подголоски, орнаментику и аккорды откладывал на потом. Случалось, что он отвлекался, и какая-то часть его идей оказывалась заброшенной. Эльвира просматривала сваленные в беспорядке нотные тетради (они хранились в музыкальной комнате в большой пластмассовой коробке) и наиболее перспективные темы потом незаметно подсовывала Саблину, чтобы он их доделал. Так родились три композиции, одна из которых, «Клад», стала хитом. Она не на пустом месте считала себя его музой, но зачастую ей доставалась самая черная и неблагодарная работа.
Сегодня Эля промучилась больше часа, расшифровывая его каракули. Расчерченные кое-как линии нотного стана и криво, впопыхах, проставленные ноты не добавляли ясности, и ей пришлось садиться за клавиатуру и проигрывать то, что казалось близким к истине, нащупывая в процессе верную нить. Прописывать слоевые партии она, разумеется, не планировала, как и прочую рутину, но требовалось хотя бы собрать мелодию воедино.