Гобой Разина играл веско, задействуя доступный ему размах от пианиссимо до фортиссимо, преодолевая гравитацию и выплетая соло буквально из ничего. Казалось бы, из ничего и взяться нечему, в каждой песне должен быть слышен старт и первооснова, но старый колдун создавал настроение из затаившейся тишины, напоминая фокусника, достающего кролика из вроде бы совершенно пустой шляпы.
- Хотите меня удивить? – глухо спросил Дэн.
- Началась эвакуация, - сообщил Разин. – Пока только для прибрежных поселков, Самару не трогают, в городе развернут штаб Гражданской обороны, и принято решение временных переселенцев традиционно размещать по школам. В целом, власти не ждут ничего плохого.
Денис склонил голову к плечу, оценивая сказанное.
- Хорошо, - решил он. – Пусть перестраховываются. Что-то еще?
- Завтра в Кяшему прибывает Ближний Круг.
- Что это такое?
- Самые авторитетные служанки Керемети.
- Хранительницы?
- По большей части это женщины, но будет и двое старейшин-мужчин. Мы с тобой должны произвести на них приятное впечатление. Ты готов, Маэстро? Ожидается серьезный разговор.
Игра гобоя всегда выразительна, поскольку этот инструмент тяжел и легок одновременно. Дэн закрыл глаза, слушая, как отступают под натиском звучной боевой песни вчерашние недоразумения, путаница и разногласия. Сегодня и сейчас им с Разиным делить было нечего, им было по пути, но что случится завтра?
- Да, я готов, - сказал он и, нащупав арфу-лиру, погребенную на столе под грудой разномастных бумаг, уточнил: - Нам будет что сказать нашим музыкантам. Сообщите мне за пять минут, когда все соберутся, но не раньше. Я планирую работать до последнего.
- Только не переработай, - посоветовал Разин, - ты нужен полным сил.
- Я справлюсь.
*
Музыкальный бонус: «Огонь» (Feuer), группа Faun.
Давай не будем уходить друг от друга,
Когда бури уже затягивают горизонт.
Ведь в мире, в котором золото и закон нераздельны,
В котором коронуют убийц и сжигают целительницу,
В мире, где все прячутся от страха,
Приходит время разбудить дракона.
*
Утром Денис сдался. Он уперся в потолок, который отчаялся преодолеть. Все, что мог, он сделал: сочинил, переработал, написал. Идей не осталось. Он вышел на крыльцо и, поддерживая себя вертикально, опершись руками на перила, шумно вдыхал свежесть заросшего дикими цветами палисадника.
Бревенчатая стена, освещенная летним солнцем, скрип колодезного ворота, влажный воздух с лёгкими нотками сосновой смолы и разнотравья, жужжания пчел, торопящихся собрать как можно больше нектара перед возвращением в улей, – все это служило ему камертоном. Он сверял себя с ними, чтобы не скатится в фальшь. Дэн прислушивался к шуршащему дыханию старого дома, пропитанного волшебством, ощущая его радость от появления в деревне множества людей. Дом Валентины скучал по человеческому теплу и чуял родственную душу в Денисе, которого не пугали сельская убогость и недостаток комфорта. Дом тоже был камертоном, помогавшим не сбиться в пути среди ложных ценностей и соблазнов. Однако за всеми этими, вне сомнения важными ориентирами, Саблин едва не упустил самый важный!
Денис увидел Анну – и словно очнулся. Девушка сияла живым огнем и воплощала собой солнце для истосковавшегося в темноте нерешенной задачи музыканта. Когда она показалась из-за угла с тазиком высохшего белья на бедре, простоволосая и в нелепых шлепках на босу ногу, Денис широко улыбнулся – просто от ее вида – и сбежал с крыльца, будто и не горбился только что умирающим лебедем, вцепившись в перила.
- Давай помогу донести! – он подхватил таз.
Ее рука, соприкоснувшись с его, дрогнула, а глаза, такие же манящие, как небо в просветах древесных крон, смыкающихся в глухой чаще, взглянули с благодарностью. У Саблина сперло дыхание. Сколько он уже смотрелся в них, но все так же восхищался.
Денис донес таз до сеней и поставил на подвернувшуюся лавку. Не давая Анне времени опомниться, он заключил ее в объятия. Девушка позволила ему поцеловать себя, но почти сразу уперлась руками ему в грудь.
- Степан же! – прошептала она. – Он там! С ума сошел?
Ее интонации умоляли о продолжении, но Денис себя контролировал. Он выпустил ее, однако шепнул в ответ:
- Он нас не видит.
- Он все видит!
- Да плевать! Он знает, что я тебя все равно отобью.
- Не стоит его злить.
- Я по тебе скучаю, - признался Денис беспомощно. – Мы живем в одном доме, а видимся редко, я постоянно занят. Мне без тебя нехорошо. И я только сейчас понял, насколько нехорошо!