- И сейчас нехорошо? – спросила Анна.
- Сейчас очень хорошо, ведь ты здесь, со мной! Ты на меня влияешь, оживляешь... Ты – чудо!
Он взял ее за руку, прикасаясь к своему чуду – все, что он смог себе позволить, и в ответ на этот робкий жест Анна порозовела и отвернулась, давая возможность полюбоваться ее профилем. И хотя истекали их последние мирные часы, что они оба прекрасно осознавали, счастье от того, что они обрели друг друга, не покинуло их.
Вдруг Анна громко ойкнула. Ее глаза широко и незряче распахнулись. Она попятилась, разрывая контакт, и кинулась к своему тазику, хватая его, как щит. Денис прислушался, не понимая еще, что изменилось и что им грозит. Он подумал, что Разин вот-вот объявится в сенях и начнет ругаться, но в доме, на кухне царила мирная тишина. Зато снаружи... Кто-то, спотыкаясь, приближался к дому, хрустя песком и мелкими камешками.
Анна оступилась на узких ступенях и едва не свалилась вниз. Дэн поддержал ее, но таз-таки выпал из ее рук и запрыгал со звоном по ступеням, рассыпая постиранное белье.
В этот миг наружная дверь распахнулась. Таз съехал с последней ступеньки и, соприкоснувшись с летящим навстречу дверным полотом, с грохотом впечатался в стену. Пришелец испуганно замер. Денис и Анна тоже замерли, как воры, застигнутые на месте преступления, хотя ничем предосудительным не занимались.
На крыльце стоял Олег Ефимович Пигаль и смотрел на кружевное белье у своих ног. Дэн и Анна смотрели на Пигаля, который выглядел не слишком блестяще. Он был пропылен и потрепан, красное лицо блестело от пота, а дыхание вырывалось из приоткрытого рта с тяжелым сипом.
Саблину вдруг стало перед ним совестно. Он не собирался оправдываться, но опекун явно страдал и страдал из-за него. Дэн ни разу не вспомнил о нем за минувшие дни, а тот, по всему, за него переживал и прибыл, чтобы узнать информацию из первых рук.
Анна бросилась подбирать испачкавшуюся одежду:
- Простите, Олег Ефимович, но Степан вас не примет, - проговорила она, судорожно собирая лифчики с сорочками и засовывая их скопом в таз, - вы напрасно приехали. Ему сейчас не до музыкальных проектов, он очень занят. Пожалуйста, уезжайте! Вам не нужно быть здесь.
- Здравствуйте, Анна Ивановна. Я приехал не к вашему супругу, - опекун перевел взгляд на Саблина: - Идем со мной, Денис! Поговорим кое о чем.
- Денис, не ходи! – пролепетала Анна. – Олег Ефимович, не надо!
- Все в порядке, я разберусь! – заверил ее Дэн и спустился из сеней на крыльцо. – Олег Ефимович, извините меня за долгое молчание, но если вы хоть немного разбираетесь в ситуации, а вы в ней, конечно же, разбираетесь, то вам следует мчаться в Москву подальше отсюда. Разве Разин вас ни о чем не предупреждал?
- Предупреждал, но он меня плохо знает, если посмел предлагать подобное. - Пигаль грузно сошел с крыльца во двор и обернулся: - Сколько времени тебе нужно, чтобы собраться? – Он достал носовой платок.
- Куда?
- Мы уезжаем домой, разве не понятно? – Пигаль промокнул лоб и, пока складывал платок, убирая в карман, несколько раз натужно кашлянул, прочищая легкие. – Разин напомнил мне вчера, что у меня полно обязательств перед другими артистами, которых я в последние дни практически забросил из-за твоих выкрутасов, но клиентов у меня много, а воспитанник только один. Пока ты в опасности, я с места не сдвинусь, поэтому собирайся!
Денис нахмурился:
- У вас нет права мне приказывать. Я здесь по доброй воле.
- Ты, наверное, думаешь, что весь такой ловкий, талантливый и тебе сам черт не брат? Это ребячество, Дениска! Самара, Самарская Лука обречены. Со вчерашнего вечера воет сирена, дороги забиты техникой, военные и МЧС повсюду, на высотах разбивают палаточные лагеря и мобильные госпитали. Я едва прорвался, приехал на последнем речном трамвае, но дальше пристани меня не хотели пропускать. Арендовать транспорт невозможно, все срываются и бегут… Я шел в Кяшему пешком всю ночь.
- Но зачем?! В конце концов, вы могли бы мне позвонить.
- Это не телефонный разговор, Денис, здесь нельзя оставаться.
- Я не побегу.
- Ты понимаешь, что ты не готов? Просто не готов. Ты только вчера был обычным парнем – да, безумно талантливым, но совершенно далеким от всего вот этого вот. Ты не мог за неделю, которую мы не виделись, стать асом в материи, где еще вчера был ни в зуб ногой. Ты испортишь и потеряешь все, включая собственную жизнь!
- Вы обо мне столь невысокого мнения? – неприятно удивился Денис.
- Я объективен, мой мальчик: всему надо учиться! Этому тоже. Если вдруг плотина и впрямь не выдержит, расколется… ты не сможешь развернуть время вспять! Тебе надо в Москву и вот там, с опорой на редкие книги и специфические знания многие годы грызть гранит науки. Мы найдем тебе учителей, обещаю! Может быть, после этого ты сможешь вернуться и что-то изменить, но не сейчас.