Засвистел чайник, но Зубков не обратил на него внимания. Дэн протянул руку и выключил конфорку, ему сейчас тоже было не до чаепитий.
- Прости, что так говорю об Игоре, он честно исполнял роль твоего отца, но… из песни слов не выкинешь. Игорь и Лида были слишком разными. Если бы он лучше ее понимал, все могло бы повернуться по-другому. Но он лишь пользовался ею, наслаждался той жизнью, что она ему обеспечивала. Я надеялся, что однажды она это осознает.
Денис стиснул альбом, лежавший на коленях.
- Потом появился ты, - продолжил Зубков, - и я понял, что ждать ее бесполезно. Я устал ждать и тоже женился. Родилась Марина, закрутилась эта чепуха с «ЖэЖэ», а потом… потом Лиды не стало.
- Вы бы хотели ее спасти?
- Если б я мог! Я держался только потому, что она не простила бы мне этой слабости. У меня была дочь, ее предстояло ставить на ноги, и я отказался и от мести, и от обнародования некоторых фактов. Лида мне запретила – еще когда была жива, и после я не стал нарушать обещание.
- Какие факты вы не стали обнародовать?
- Это уже неважно, доказательств все равно нет.
- Я ее сын, я должен знать!
- Все это уже не имеет значения, - упрямо повторил Зубков и замкнулся.
Дэн, однако, не отступил:
- Вы произнесли слово «месть». Пожар был неслучайным?
- Это был поджог. Мы все так считали.
- Но кто? – Дэн подался вперед. – Кто это сделал?
Зубков открыл рот – и вдруг его лицо исказилось. Он схватился за сердце здоровой рукой, побледнел…
- Вам плохо? Лекарство? Воды? – Дэн вскочил, не понимая, что делать: искать аптечку по ящикам или сразу звонить в «Скорую».
- Ничего, - прохрипел Константин Сергеевич. – Это… бывает. Я не могу...
- Вам что-нибудь дать? Где лежат ваши таблетки? Может, нитроглицерин?
- Нет… уже прошло, - Зубков прислонился затылком к стене. – Не надо. Все в порядке. Я посижу немного, а ты… Ты пока смотри альбом, там много фотографий Лиды. Есть и твой отец…
- Вы уверены?
- Да. Я просто немного… понервничал. Мне не стоит говорить вслух некоторые… вещи.
Саблин колебался, не зная, надо ли настаивать, но потом подчинился и снова открыл альбом. Поглядывая на Зубкова, чтобы понимать, все ли с ним в порядке, он перелистывал страницы и постепенно увлекся.
Зубков пришел в себя, перестал сипеть, и его дыхание сделалось ровным.
- Незадолго до пожара Лида крупно поссорилась со своим заместителем, - сообщил он, осторожно дотрагиваясь до одной из фотографий. Голос его тек неспешно, тихо, но вполне энергично, как и раньше. – Вот он, кстати. Не помню, как его звали… Семен, кажется? Он про слияние какое-то заикнулся, а Лида была против.
- Слияние с чем?
- От конкурентов поступило предложение, но «ЖэЖэ» - это ж ее любимое детище, Лида ни с кем делить его не собиралась. А после ее смерти «Жемчужину» слили без шума и пыли. Вывеска осталась, потому что раскрученный бренд, но руководство и собственники все поменялись. Вот и спроси себя, кому было выгодно.
- Значит, это разборки? – с горечью уточнил Саблин. – Их уничтожили конкуренты.
Зубков криво, одним уголком рта, усмехнулся:
- А ты думал из-за тебя?
Дэн не ответил. Конечно, он так думал. Сначала думал, что из-за праздника в честь его победы на конкурсе. Потом – что из-за тайны его рождения.
- Уверяю тебя, что ты вовсе не столь важная птица, какой себя считаешь. Конфликт между Хозяйкой и Хозяином очень давний, можно сказать, экзистенциальный, и в его контексте все эти обиды, соперничества и недомолвки – всего лишь песчинки, которые падают то на одну чашу весов, то на другую. И ты, Денис, тоже песчинка. Существуешь ты или нет – по большему счету без разницы.
Денис оторвался от альбома:
- Но...
- Не перебивай! Вижу, что хочешь озвучить свое недоумение, только про конфликт я тебе ничего не скажу, это не мое дело. Пусть тебе Марина рассказывает, если решила прибегнуть к твоим услугам – мне же на это давным-давно наплевать! Лиды нет, а все остальное неважно. Я никогда не участвовал в церемониях ближнего круга и сейчас этого тоже не планирую.
- Какого круга? Кто такие Хозяйка и Хозяин? – Дэн выставил на обозрение указательный палец: - Это как-то связано вот с этим кольцом?