Константин Сергеевич глянул мельком на «змеиное кольцо» и тотчас отвел взгляд:
- Я же сказал, что в эти дела не лезу. Про саму Лидочку могу говорить, а про ее тайны – нет. И ты зря носишь ее кольцо. Оно женское, Хозяйкино. Нам, мужчинам, это по роду не положено.
- Почему?
Зубков поджал губы, но потом все же сказал:
- Ищи других болтунов, а я еще жить хочу, - и он снова потер рукой грудь в районе сердца.
Денис нахмурился:
- Послушайте, Константин Сергеевич, ваша дочь…
- Вот с ней и обсуждай. Захочет – скажет, а я… я лучше расскажу тебе, как была сделана вот эта фотография. Тут изображены твоя мама и я, видишь? Это возле Змеиного озера, недалеко от села Шелехметь. Мы тогда прокладывали один интересный маршрут в рамках «Самаролукской кругосветки». А Лида, моя будущая жена – да, ее тоже Лидой зовут, - Зубков снова усмехнулся, - Лида Вторая нас снимала…
Денис с трудом скрыл разочарование: отец Марины собрался улизнуть от важных вопросов, ударившись в безопасные воспоминания.
- А что вы можете рассказать про Надежду Ефимову? – спросил он, невежливо прерывая поток описаний «прекрасных сельских пейзажей». – Как часто она ходила с вами в походы, пока не вышла замуж?
- Это было очень давно.
- Но вы ее помните?
- Нечего там особо вспоминать, - Константин Сергеевич по-прежнему избегал смотреть ему в глаза. После неожиданного приступа, разговор стал его тяготить, он отвечал односложно и говорил все тише. – Девушка как девушка. Я не интересовался ее судьбой. В «Жемчужине» Надя ни дня не работала, поэтому я ее и не знаю совсем.
- А за кого она вышла замуж?
- Понятия не имею.
Разговор окончательно зашел в тупик. Денис попытался еще немного порасспрашивать Зубкова, но тот уже и выглядел неважно.
- Может, все-таки вызвать вам врача?
- Просто я устал, - ответил Зубков, - мне сейчас, как видишь, долгие беседы не по плечу. Собственно, все, что мог, я тебе рассказал, и если у тебя больше нет вопросов, то извини, мне пора… пора делать перевязку.
Отмазка была так себе (какая еще перевязка, если наложен гипс?), и Денис понял, что его выставляют вон.
- Разрешите переснять несколько фотографий на память?
Зубков с облегчением, что неприятная беседа наконец-то подошла к концу, дал ему пару минут, и Дэн достал телефон.
- Как я могу связаться с вашей дочерью? – спросил он между прочим.
- Марина сейчас в отъезде, в командировке. Я ж так сразу и сказал: ты очень не вовремя приехал. Я передам, что ты приходил.
- У вас будет лист бумаги? Оставлю ей мои координаты на всякий случай.
Бумаги не нашлось – Зубков предложил ему карандаш и старую газету с кроссвордами. Денис накарябал на полях свой номер и название гостиницы, где остановился, и, получив заверения, что все это передадут Марине, как только она вернется, ушел.
Визит оставил в нем глубокую неудовлетворенность. Зубков вроде бы и не врал, но как-то вскользь, по поверхности чиркал, хотя, если покопаться, там такие пласты можно было поднять! Дэн был в этом уверен, но ничего не мог поделать. Он не владел методиками, как расколоть подозреваемых, и мысли читать тоже не умел.
Приложение такси показывало отсутствие машин в данном районе, и Денис отправился на остановку, где ждал автобуса так долго, что решил, что быстрее дойдет пешком. Судя по карте, река была совсем близко, и он пошел вдоль дороги, размышляя о том, что услышал.
Все-таки Зубковы были странные. Марина – ведьма (интересно, в кого она такая рыжая – в мать? Или это краска для волос?), а ее отец… драчун. Кто-то явно ходит к нему и требует что-то, а он молчит и скрывает. Денис был рад, что его мама – Лида – выбрала не его, а невзрачного во всех отношениях Игоря Саблина. Он совсем не хотел иметь такого отца как Константин Зубков. И что там еще за древний конфликт между Хозяином и Хозяйкой? Каким образом все эти сказочные персонажи переплетались с живыми людьми?
Идти пешком было ошибкой. На деле выяснилось, что до моста ему пылить и пылить. Он устал, отупел и вскоре мечтал только о том, чтобы ввалиться в номер, принять душ и проваляться в кровати до ужина. Даже есть не хотелось, от всех этих семейных тайн началась дикая изжога. Когда же мимо него по дороге проехал автобус – тот самый, которого он не дождался, Дэн окончательно разозлился и шел вперед из одного чистого упрямства и без единой разумной мысли.
Наконец, показалось устье Самары, блестящее под яркими солнечными лучами. На Старом мосту он немного задержался – дыхалка подвела. Встав у перил, Денис долго смотрел на громаду серого элеватора и дикий берег, заросший кустами.