Свою любовь к мужу Лида Зубкова возводила на пьедестал и прощала своему идолу все, включая словесные помои и побои. Было похоже, будто она заразилась слабостью, была больна им, а папа, хоть и родился тряпкой, все равно ее подавлял одним своим существованием. Это было грустно и неправильно. Это было как проклятие, но Марина видела, что настоящим проклятием тут и не пахнет. Маме нравилось страдать, и с этим ничего нельзя было поделать.
Когда отец-неудачник запил и принялся всех оскорблять, Марина предложила маме уйти из дома вместе с ней, но та отказалась. Она почему-то до сих пор любила своего никчемного супруга и продолжала терпеть его выходки. Более того, мать помогла отцу выйти из алкогольного пике и устроиться на авиационный завод, где платили регулярно зарплату – неслыханный подвиг, между прочим, потому что несколько лет назад отец уходил оттуда со скандалом. Благодаря маме люди как будто забыли все это или делали вид, что только и ждали возвращения «блудного инженера», но Марина считала, что все это зря. Метать бисер перед свиньями – себя не уважать. Впрочем, переубеждать маму она не стала – просто удрала подальше при первой возможности, постаравшись поскорее выкинуть семейные неурядицы из головы. Пусть решают сами созданные на ровном месте проблемы!
Папа пить бросил и взялся за ум, что немного оправдывало мамины усилия. Мама тоже успокоилась, расцвела, но Марина поджимала скептично губы. После слов об «испорченной жизни» и вечной любви к сопернице маме следовало вычеркнуть имя супруга-предателя из памяти, а не унижаться и не просить за него Кереметь. Но мать просила и добивалась своего, создавая видимость семейного благополучия.
Марина недоумевала, что же за штука эта такая коварная – любовь? Она решила раз и навсегда: никакой любви в ее сердце не будет. И даже для тени ее места там никогда не найдется.
Стать самостоятельной и независимой было верным решением, у Марины сразу уменьшилось количество проблем. Во-первых, появилось свободное время, которое она прежде тратила на семью. «Марина, сделай то», «Марина, сделай это» - поручения отнимали силы, но не приносили ничего взамен. Теперь Марина от этого избавилась. Во-вторых, отец перестал ее контролировать: с кем встречается, где шляется, когда возвращается – она больше никому не давала отчетов.
С мамой она отношения поддерживала. У них была один секрет (родовой) на двоих, и, конечно, они регулярно пересекались на работе, в офисе «Жемчужины Жигулей». По образованию мама была преподавателем истории, но в школе не работала. Когда она окончила институт, обязательное распределение уже отменили, и новоиспеченная учительница, не слишком любившая чужих детей, с радостью откосила от прямых обязанностей сеять доброе-вечное. Она устроилась на работу к своей сопернице (Марина теперь очень хорошо представляла себе этот коварный план). Соперницу в борьбе за сердце Кости Зубкова (будущего Марининого отца) звали Лидией, как и маму Марины. Две тезки стали во главе туристической компании, организуя интересные экскурсии для всех, кто желал прикоснуться к тайнам Самарской Луки. Лида-соперница была директором и организатором, а Лида-учительница придумывала содержание экскурсий, благо профильное образование позволяло сделать их насыщенными, оригинальными и удивительными.
Костя Зубков, красавец с копной черных как смоль кудрей, вздыхал по директрисе и часто появлялся в офисе «ЖеЖе», чем активно пользовались обе девицы. Он был на подхвате, помогал встречаться с нужными людьми (у его семьи были связи, что, как известно, компенсирует в некоторых вопросах нехватку денег), но занимался этим в свободное от работы время. Маринин папа всерьез увлекался самолетными двигателями и ракетами, мечтал приложить руку к космической славе страны. Возможно, если бы Лида-соперница рассматривала его кандидатуру всерьез, то никуда бы он не делся – забыл бы про двигатели и стал работать клерком в ее фирме. Но Лиде-сопернице Костя мешал. Его назойливое внимание ей хотелось сдержать, ограничить. Использовать дуралея – это пожалуйста, а вот излишне поощрять и сталкиваться с ним нос к носу ежедневно – увольте. Марина подобный расклад понимала.
Мамину цепкость она тоже одобряла, училась у нее умению выжидать и бить в цель, когда «клиент созреет». Мама двигалась вперед маленькими шажочками, планомерно перетягивая Костино внимание на себя. Едва Лида-соперница вышла замуж за какого-то деревенского увальня, Лида номер два тотчас стала номером один и окрутила оставшегося в дураках Зубкова. Приз, может, и был сомнительным, но операция была задумана и претворена в жизнь превосходно. А вот за кошачью преданность Марина ее осуждала. Мужики созданы, чтобы ими вертеть – так учила ее мать, но сама, как оказалось, золотому правилу не следовала. Сапожник оказался без сапог. Марина не собиралась повторять ее ошибки.