Увы, поездка оказалась не просто неудачной, а привела в действие до сих пор дремлющие глубинные силы. Марина потерпела фиаско и едва унесла ноги. Из-за ее непродуманных поступков, Денис попал в аварию, несколько недель находился между жизнью и смертью, и Марина чувствовала некоторую вину. Максим утешал ее, он считал, что девушка поступила правильно.
- Ты сдвинула с места замшелый камень, и вода потекла вперед, смывая всех, кто оказался на пути. В этом есть свое благо, - уверял он. – Вспомни о двух змеях, символе равновесия. Твоя Хозяйка хотела, чтобы Денис задумался о том, где правда, а где ложь. Мяч слишком долго находился на стороне ее идейных противников, и мы с тобой перезапустили игру.
- Однако Дэн едва не погиб!
- Но не погиб же! Более того, я гарантирую, что для него начнется совершенно новая жизнь. Ты все сделала правильно. Просто немного подождем.
Марина ничего не сказала матери о московской поездке, но Лидия как-то узнала о ней и пришла в ярость.
- Ты не представляешь, что натворила! Отныне ничего не будет по-старому!
- Вот и хорошо! – не осталась в долгу Марина, которая, хотя и храбрилась, но приветствовала перемены. Макс сумел ее убедить в положительном эффекте вмешательства. – Давно пора было разрубить гордиев узел. Денис не должен отвечать за чужие ошибки, пусть это и были его собственные отец и мать.
- Что бы ты понимала, дура! Не тебе такое решать!
- Почему не мне? Просто к переменам надо быть готовыми, чтобы не оказаться погребенными под обломками старого мира в момент, когда он рухнет.
- Это твой парень тебе башку задурил? В последний раз предупреждаю: уходи от Максима! Бросай его пока не поздно!
- Поздно, мама! Мы с Максимом будем вместе, что бы ни произошло.
- Ты не понимаешь, что он тебя затаскивает в ад?
- Он меня не бьет, в отличие от твоего мужа. Если кто и живет в аду, так это ты!
Они с мамой снова поругались, однако лавину событий было уже не остановить. Отслеживая новости, Марина видела, что ее визит к Саблину спровоцировал серьезные последствия. Максим показал ей фотографии из интернета, на которых Саблин выходил из больницы. Дэн на них выглядел изменившимся во всех смыслах.
- Он проснулся, - прошептала Марина, рассматривая лицо Саблина в максимальном приближении. – Его сила возросла!
- Все правильно, - сказал Максим. – И это ты его разбудила.
- Не я, - она покачала головой. – Это сделала с ним Смерть, которая прошла рядом.
- Но Смерть пришла к нему под влиянием твоих поступков, так что на твоем месте я бы гордился собой. Теперь Саблин обязательно приедет в Самару. Ты встретишься с ним и поможешь встать на ноги, как помогла это сделать мне. Мы вместе дадим Денису свободу. Пусть он сам выбирает, с кем быть.
Марина посмотрела в глаза своему невенчанному супругу:
- Но есть ли у нас право на это?
- Право всегда на стороне сильного, а мы с тобой – это сила, - сказал Максим. – Вдвоем мы свернем горы, а если к нам присоединится и Саблин, то пересилить нас станет невозможно.
Марина задумалась. Она чувствовала в речах Максима подвох, ведь они были не единственными игроками на этом поле. Однако, как она сама недавно сказала матери, было уже слишком поздно что-то менять.
Днем, когда Дэн Саблин садился в Сызрани в электричку, Жигулевские горы содрогнулись от наиболее мощных за все это время подземных толчков. Мало кто из местных жителей мог предвидеть, к чему это в конечном итоге приведет. Марина думала, что она-то как раз знает, но и ей было открыто не все. В некотором отношении она оставалась слепа, а слушать мудрые родительские советы она себе запретила.
*
(Сноска: *Семейные книги памяти – явление характерное для марийских родов, в том числе и самаролукских. Каждая крестьянская семья, даже в самых отдаленных и глухих уголках, вела ежегодные записи о рождении, смерти, погоде, урожае, соседях и других важных вещах. Несколько подобных рукописных книг, составленных на протяжении многих поколений, можно прочитать в копиях, сделанных краеведом Павлом Севастьяновичем Березиным (подлинники в настоящий момент, как понимаю, уже утеряны, а копии датируются 1965 годом). Березин составлял историю Среднего Поволжья, опираясь на эти крестьянские летописи, данные археологических раскопок и историков, фрагменты его работ публиковались в самарских районных газетах, а также в виде машинописных рукописей хранятся в музеях и библиотеках Сызрани, Тольятти и Самары. В 1994 году его фольклорно-краеведческий сборник «Заветлужье» был издан на средства студентов и преподавателей Нижегородского университета (всего 500 экземпляров), куда включили небольшие выдержки из летописных тетрадей, найденных в Нижегородской области. К сожалению, более подробных книг Березина с перепечатками из семейных книг марийских и русских семей Поволжья (а материал краевед собрал обширный) не существует. Между тем, эти крестьянские летописи поражают обстоятельностью и грамотностью речи, содержат описания быта, хозяйства, верований, примет, пословицы и поговорки, исторические хроники (включая политические события) и представляют собой огромную ценность для истории. Они опровергают миф о необразованной и вечной пьяной крестьянской деревне, не интересующейся ничем, кроме сиюминутных забот и бытовых проблем. Семейная книга Логиновых (названа Березиным по имени последнего автора из рода, делавшего записи) содержит точные сведения по годам, начиная с 1665 года. Книга Горохова велась с 1713 года. Ниже, для примера, привожу цитаты из книги Коломарова: «Гражданин! Сбереги эту рукопись! Здесь собрана история родителей и их многих предков и отцов их из сел Большое Матвеева близ Хмелевиц, Жегули и Батраки. /…/ Было лето страшно, зной в 1859 году послал Господь нам в наказание, что мы у соседней деревни покосы опередили. /…/ На Русалий четверг что посля Духова дня быв ходила Настасья в луг возле Студеного овражка полынь рвать. Знающие говорят, ежели кому в волосья полынь вплести, русалки не защекочут. Есть близ Лысой горы заводь, где русалки балуют, лодки опрокидывают. А посля церковного проклятия, наложенного старцем Зосимой, особо оне лютуют и балуют, парней наших губят. Андрейка Кухарев, старшой старика Кухарева, соседа нашего, сгинул аж на Рождество, вода в заводи не замерзла дажь в самый лютый мороз. И пошла Настасья до полыни, русалок окоротывать на Велик-день…»)