- Фольклорная Хозяйка Жигулевских гор тоже имеет к этому отношение?
- Имеет, - подтвердил Андрей Васильевич. - Матушка Кереметь или по-простому Хозяйка, это что-то вроде местного духа, повелевающего недрами земными, а заодно и всеми, кому ее горы пристанище дают. Змеи – это ее прислужницы, в них, по легенде, умели превращаться ее жрицы. Их еще атаманками-богатыршами называли. А Жигули в старину, между прочим, величали Девьими горами в честь этих самых богатырок. На карте 1459 года наш район был поименован как Амазония.
Старый учитель пролистнул книгу, нашел карту, о которой говорил, и постучал по ней пальцем:
- Культ Хозяйки очень древний, восходит к матриархату и богине-матери, но как сам видишь, и ныне не забыт.
- Я помню сказки: богатырка Борислава, Жигулиха, Усолка… - подтвердил Денис. – Да и про Хозяйку гор немало было историй. В других местах такого нет. Там про Хозяйку Медной горы все больше рассказывают.
- Множество ниточек связывает Урал и Жигули. Наша Хозяйка владеет такими же кладовыми, скрытыми в пещерах, как и ее уральская сестра, просто последней повезло, что ее прославил писатель Бажов, а на Самарской Луке таких певцов не нашлось, к сожалению. Однако у нашей Хозяйки есть еще и помощницы, что ее выделяет. Мифические образы женщин-воинов известны во многих культурных регионах мира. Везде эти героини прекрасны, необычны и колоритны, но всегда одиноки и уникальны. Другое дело Самарская Лука. Это единственное место, где людская молва повествует о множестве воительниц. Конечно, прямое сопоставление жигулёвских богатырш с мифическими амазонками, как на этой карте, некорректно. Амазонки и богатырши – это образы разных исторических эпох. Женщин-воинов археологи связывают с культурой савроматов, а служительницы Хозяйки появляются в более поздний период. К тому же эти жрицы-богатырши никогда не были кадровыми военными, которые защищали земляков мечом и копьём, они не имели и воинского облачения. Если они и бились с врагом, то между делом и чаще всего побеждали его хитростью и знаниями, иногда с помощью волшебства, а в остальное время занимались обычными женскими делами: семьей, детьми, чем-то мирным. Чуть позже, где-то в 19 веке им и вовсе перестали приписывать ратные подвиги, все больше акцентируясь на сакральных знаниях, которые служительницы Матушки Керемети передавали от матери к дочери. И все они носили «змеиные кольца».
- Моя мама тоже его носила.
- Лидия Сергеевна Уварова, по мужу Саблина, была женщиной необыкновенной. Я был с ней немного знаком и горжусь этим фактом. Ее за глаза величали ведьмой, но – по-доброму, без осуждения. Никто не приписывал ей ни проклятий, ни болезней, совсем наоборот. Она была грозой хулиганов, заступалась за слабых, при чем с самого раннего детства – очень яркая была и смелая. Я иной раз думал, что она в милицию пойдет служить, там таким бескомпромиссным самое место.
- Богатырша, значит…
- Именно так, - улыбнулся Андрей Васильевич. – Помню, история одна случилась. Ее подруга влюбилась в парня из Шелехмети, а он происходил из семьи, с которыми семья подруги много лет враждовала. Эдакие Монтекки и Капулетти местного разлива, да плюс там еще сословное противостояние имелось: отец парня был из «новых русских», которые с бандитами путались. И вот эта девушка решила идти против всех и выйти замуж за сына Шелехметьевского нувориша. Ее все осудили, все отвернулись, и только твоя мама выступила на ее защиту. Из-за твоей матери ее и не поминали злым словом – боялись Лидию Сергеевну.
- Почему она вступилась за подругу? – спросил Денис. – Потому что там была большая любовь?
- Ну конечно же. Надя и Клим, похоже, искренне любили друг друга, и защитить влюбленных считалось для нее справедливым делом.
- Надя? – Денис встрепенулся. – Это не о Надежде Ефимовой речь?
- О ней, - кивнул старик. – Слышал, значит?
- Краем уха. Расскажите подробности, Андрей Васильевич!
Телешов кивнул:
- История была незабываемая, о ней долго судачили. Надя была из Ширяево, а Клим – из Шелехмети, как уже говорил. Они вместе в походы ходили, на раскопки с археологами, там и познакомились. Под присмотром Лидочки их чувство зародилось и окрепло. Потом, правда, все очень грустно закончилось. Погибли они. Не ото всех бед Лида могла защитить, не все ей было подвластно.
Денис хотел вскочить, но пошатнулся и упал обратно. Ему снова показалось, что у него кружится голова, а стул, на котором он сидел, норовит выскользнуть из-под пятой точки. Он вцепился обоими руками в край стола: