- Теперь не уйдешь от нас! – злобно радовались стрельцы, раздосадованные слишком долгим сопротивлением. – Сдавайся, пес!
Не теряя времени, под утесом служивые развели костер, в котором разложили стальные прутья для пыток. Дым и гарь поднималась с берега к синему небу. Они хотели взять Шелудяку живым и вырвать из него тайну награбленных сокровищ.
Федор понимал, что расплата будет жестокой. Он всегда считал, что лучше погибнуть в бою, забрав на тот свет как можно больше неприятелей. Вот только битва его была проиграна, сабля сломалась, и силы таяли вместе с обильно текущей из раны кровью…
Вдохнув в грудь хмельного волжского воздуха в последний раз, Федор оттолкнулся от скалы и прыгнул вниз, думая, что разобьется о каменный уступ.
И тут случилось чудо. Неожиданно разверзлась перед ним земля и бережно приняла в свои холодные недра. Кинулись к краю стрельцы – и с ужасом увидели, что не разбился атаман об острые камни, а исчез внутри утеса целым и почти невредимым. Края провала сомкнулись над ним, будто челюсти огромного кита.
Это Хозяйка Жигулевских гор спасла приглянувшегося ей молодца.
Только не слишком-то был рад атаман такому спасению. Поначалу-то он, конечно, обрадовался, но вот потом… Залечив раны и набравшись сил, он стал сильно скучать по ясному солнышку. Не радовали его ласки Хозяйки, чах он без вольницы своей, без поющих ветров над широкими просторами, без песен птиц, без человеческих голосов. День ото дня стыла кровь Федора Шелудяки, вбирая извечный холод окруживших его пещерных стен, и вскоре умер он в неволе и в страстной тоске по живым людям.
С той поры, говорят, неутешна Хозяйка. Стекают в Каменную Чашу родника ее прозрачные слезы. Почернел и помрачнел утес, названный именем погибшего атамана. В прохладные ночи тяжко вздыхает над ним ветер, грустно шумит лес и тихо плещутся внизу волны, храня память о несчастной любви Хозяйки и нерадостной судьбе ее героя-атамана»
*
Музыкальный бонус: «Гроза» (Времена года, Лето) А.Вивальди в исполнении группы SILENZIUM
*
Меж тем над городом собрались грозовые тучи, они шли с запада, пугая прохожих темными пухлыми боками. То и дело слышалось ворчание грома, и порывистый ветер, проносясь по улицам, хлопал тканевыми шатрами уличных кафешек.
Денис с неудовольствием поглядывал в окно, справедливо сомневаясь, что при таких условиях намеченная встреча состоится. Торчать под ненадежной крышей остановки, спасаясь от проливного дождя, – это очень плохая идея, так можно и простыть. Разве что Марина предвидела сей поворот, потому и писала, чтобы Дэн приезжал не раньше и не позже, а ровно к четверти десятого. Ведьма наверняка знала, что будет гроза. Ну, или внимательно читала прогноз погоды и заранее подготовилась.
Других вариантов, впрочем, ему не предлагалось, и Денис заказал такси. Машину обещали подать через три минуты. Он расплатился за ужин, сунув купюру немалого достоинства под кофейное блюдце, и вышел на улицу.
Гром гремел уже над самыми крышами. Из тяжелых туч на пыльную дорогу падали первые капли. Водитель такси остановился на углу, и Саблин направился туда быстрым шагом. Мимо с криками и смехом пронеслись застигнутые непогодой пешеходы, спеша укрыться в ближайших магазинах и арках подворотен.
Когда Денис садился в машину, дождь хлынул сплошной стеной. Молниеносный дикий шторм обрушился на город, и сразу же стемнело, словно наступила полярная ночь. Только вместо северного сияния небо то и дело вспарывали ветвистые электрические разряды, грохот от них воцарился невообразимый.
Ехать до места назначения было недолго, но за потоками воды дорога едва просматривалась, и дворники не успевали очищать лобовое стекло. На перекрестке образовалась небольшая пробка из-за того, что отключился светофор. Дэн начал нервничать, то и дело поглядывая на часы. Если автобус приедет вовремя, а его не будет на месте, Марина могла и не дождаться.
Наконец такси, преодолев все заторы, вырулило на пустынный Ленинградский переезд. За железнодорожным мостом слева потянулись скучные промышленные строения, гаражи и разросшиеся кусты. Денис нащупал приготовленные деньги, готовясь расплатиться. Водитель сбросил скорость, выкручивая руль на крутом повороте перед нерегулируемым переездом. Им оставалось перебраться через пути, выехать на перекресток сходящихся под тупым углом двух улиц и тормознуть возле остановки. Они прибывали в условленное место тютелька в тютельку.