Проехал последний вагон, и состав, дернувшись в последний раз, замер, открывая вид на дорогу.
Никакого великана, пинавшего такси и тем самым спасшего их от верной гибели, по ту сторону не было. Но была женщина в красном платье.
Девушка обычного человеческого роста.
Нет – величественная дева с гордой осанкой.
Она стояла неподвижно прямо по центру шоссе и держала сложенные вместе ладони у груди в подобии молитвенного жеста, но ее взгляд не был кротким. Скорей уж наоборот: в нем горел страстный и жадный огонь, однозначный такой и красноречивый.
Дева смотрела на Дениса, а Денис смотрел на нее, чувствуя, как встают на затылке дыбом его прибитые ливнем волосы.
Наверное, ему было бы легче увидеть великана. Образ нездешней красавицы в красном платье напугал его пуще прежнего, хотя казалось, подобное невозможно. Дэн подумал, что перед ним Хозяйка.
Хозяйка спасла его, как, по легенде, спасла атамана Федора Шелудяку. Спасла, чтобы заточить внутри своих подземных палат. А Дэн этого не хотел!
Он был счастлив, что остался жив, но не желал превращаться в узника Жигулевских гор. После всего, что с ним случилось, он стопроцентно верил, что именно такая судьба ему и уготована. В страхе, что Хозяйка схватит его и утащит под землю, во мрак и холод, он вскочил на ноги и побежал.
Он бежал прочь от обугленной машины, от переезда и от девы в красном, не разбирая дороги. Дышал он с хрипом, ноги, попадая в глубокие лужи, шумно разбрызгивали воду, промокшая насквозь одежда холодила спину, но Дэн не чувствовал ничего, кроме всепоглощающего ужаса. Он не понимал уже ничего, не знал, куда бежит и зачем. Он просто бежал, словно поезд все еще гнался за ним. Или гналась сама Смерть…
Выскочив на перекресток, до которого они совсем чуть-чуть не доехали, он продолжил мчаться по большой дороге, презрев тротуары. Дэн даже не видел, есть ли там эти тротуары, и если бы по улице сейчас ехали машины, трагедия стала бы неминуемой – он был просто не способен ни увернуться, ни вообще соображать. Однако Денису вновь повезло: дорога оставалась пустынной. Повезло ему и с выбором направления: за переездом он свернул в правильную сторону и вскоре увидел силуэт автобусной остановки.
Только в этот миг Дэн вспомнил, где находится. Этот павильон был единственным для пассажиров в обоих направлениях, и он пустовал. Ни Марины, ни других путников, спрятавшихся под крышей от дождя, там не было, но Дениса это устраивало. Он влетел под символическую защиту жестяных стен и забился в угол, словно, будь погоня реальной, он смог бы тут отсидеться.
Никто не гнался за ним.
Отерев с лица воду и покрутив головой, Дэн заметил скамейку, в которой не хватало досок, и плюхнулся на нее. Он обхватил себя за плечи и сжал зубы, принявшиеся выбивать дробь.
Сколько он так просидел, дрожа и раскачиваясь, Саблин отчета не отдавал, может, и долго. Ему было жутко, холодно и неожиданно противно от собственной реакции на внешние обстоятельства.
Когда разум к нему частично вернулся, Дэн вспомнил о брошенном им шофере, с которым так и не расплатился. Куда он дел деньги, что сжимал в руке? Сейчас это стало важным, потому что он не хотел в довесок к трусости прославиться еще и нечестностью. Он надеялся, что купюры выпали на заднем сиденье, и водитель сможет их обнаружить.
Денис спрашивал себя, почему он вообще убежал? Почему не разобрался толком с той девушкой? Не поблагодарил… С чего он вообще решил, что это мифическая Хозяйка?!
Но эти грозные удары по багажнику... их же не мог нанести обычный человек! Обычный человек не столкнет машину, как пушинку, а если и начнет ее толкать, то сам не успеет отскочить из-под приближающегося поезда.
Девушка в красном стояла далеко. Метров десять? Да, до рельсов от нее было не меньше…
В башке у Дениса звенело и путалось. Он дышал по-прежнему хрипло, и всякий раз изо рта вырывалось облачко пара. Не стоило торчать на этой дурацкой лавке в дурацком павильоне, продуваемом всеми ветрами! Он заболеет и умрет. И фиг знает, что с ним случится после смерти – вдруг он тоже превратится в привидение? С какой-то стати сверхъестественное взялось его окружать, схватило в клещи, подсовывая ему то одну нелепость, то другую – быть может, так оно предупреждает, что нечто подобное, страшное и мерзкое, станет его недалеким будущим?
«Надо возвращаться в отель! – осенило Дениса. – Но как? Вызвать еще одно такси?»