- Я ему не доверял.
- Основания?
- Просто так, - устало ответил Денис. – Пустые подозрения. Страх. Желание выступить в образе героя-одиночки. Не знаю.
- Мне по душе ваша самокритичность. Не все еще с вами потеряно.
- Мне нужна ваша помощь. Очень нужна! Вам я доверяю. Вы для меня – как скала в бушующем море.
- М-да, - произнес Сапотников, который, несмотря на долю ехидства в голосе, был все же польщен. – Это меня ко многому обязывает.
- Вы же не откажетесь довести расследование до конца?
- А как по-вашему, зачем я здесь?
Денис встретился взглядом с «героическим рыцарем Зигфридом» и несмело улыбнулся:
- Потому что вам интересно?
- Мне это действительно интересно. Очень нестандартное дело, я с таким никогда прежде не сталкивался. К тому же вы счастливчик, поэтому за вас имеет смысл побороться.
- Спасибо. Но боюсь, что мне уже не выплыть.
- Выше нос, Денис Игоревич, - подбодрил его Сапотников, - не будьте таким пессимистом! Мы со всем разберемся.
Дэн вздохнул. Конечно, надежда умирает последней, и он еще надеялся на благоприятный исход, но все по-прежнему было сложно.
16. Судьба или не судьба?
16. Судьба или «не судьба»?
Ризолюто (решительно)
Эпиграф: отрывок из симфонии № 5 (c-moll / C-dur ор.67), Часть 1, Людвиг ван Бетховен
«Так судьба стучится в дверь!» (высказывание, по словам Антона Шиндлера, секретаря и биографа композитора, принадлежит Бетховену)
*
Достав круглую таблетку из тюбика, Дэн бросил ее в воду и пристально смотрел, как она растворяется. Пузырьки в стакане ненадолго заворожили его. Прежде зрелище шипучей волны, поднимавшейся со дна, обязательно породило бы в нем певучий отклик. Он и сейчас с надеждой ждал его, прислушиваясь, но не уловил даже мимолетного эха. К тому же реальность была слишком настойчива и груба, чтобы надолго отпустить его в безопасный мир грез.
- Что вы думаете о письме, которое я получил? – спросил Дэн, отпивая из стакана.
Поморщившись, он с усилием влил в себя всю порцию и перевел дух. Сапотников, поглядывая в окно, ответил ему весьма сурово:
- Думаю, что это фальшивка, и вам не следовало ехать на встречу. Почему вы мне не позвонили, не рассказали о приглашении и не спросили совета?
Дэн пожал плечами. Если честно, он просто забыл. Призрак утопленницы выбил его из колеи. Он даже был готов поверить, что ведьма нарочно подослала к нему покойницу, чтобы он стал плохо соображать и допустил ошибку. Но не говорить же все это частному детективу, который не верит в сверхъестественное!
- Письмо вам прислала, конечно, не Зубкова.
- А кто?
- Кто-то другой. Зубкова, с учетом ее психотипа, с большой вероятностью не стала бы слать косноязычные письма с казенными формулировками да еще и на бланке. Она прежде всего творческая личность и к тому же очень осторожна. Она понимает, что нельзя оставлять вещественных улик. Вас самого в тексте разве ничего не смутило?
Дэн опустил взгляд:
- Смутило, конечно. Я ждал, что она мне сначала позвонит. Я оставил ее отцу название отеля и номер моего телефона, и он обещал все передать. Я не понял, почему она предпочла письменную форму. Хотя вы и утверждаете, что это не она, но все сошлось: ее работа в турклубе, информация, где именно я живу в Самаре, желание все держать в секрете... Как я мог заподозрить?
Сапотников издал тяжелый вздох:
- Денис Игоревич, у вас тонкий музыкальный слух. Если бы Марина позвонила, вы бы узнали ее голос?
- Разумеется! У нее высокое меццо-сопрано.
- Именно поэтому вам и не позвонили, вы бы тотчас разоблачили подмену, а стряпать акустическую фальшивку им, видимо, было недосуг. Куда проще подкинуть письмо, напечатанное на компьютере. Для того и бланк использовали, знакомый логотип оттянул ваше внимание от нестыковок.
С сожалением Денис признал, что в утверждении детектива присутствовала логика.
Им принесли заказ, и при суетящемся официанте они примолкли. Однако случившееся настолько его тяготило, что Дэн уже не мог не поделиться. Решив спихнуть на детектива все до последней строчки, он больше не хотел ничего скрывать. Трезвый взгляд здравомыслящего человека был ему необходим.
Едва они остались вдвоем, он наклонился через стол и доверительно сообщил:
- Андрей Сергеевич, для меня самое красноречивое в этом запутанном деле вовсе не письмо, а гроза. Никто, кроме Зубковой, не смог бы вызвать бурю и обрушить на машину молнию. А ведь она не просто ударила в нас, а ударила с точностью до секунды, как написано в письме – в 21.15. Мы как раз были в указанном месте, на переезде.