Денис прикрыл глаза, вспоминая:
- Да, фонари горели… но шел дождь, и ее волосы были мокрыми. Я не смог разобрать их цвет. Она стояла, сложив руки вот так, как в церкви, - он продемонстрировал молитвенный жест. – Мы смотрели друг на друга, наверное, минуту. Сначала мешали вагоны, а потом… потом я убежал.
- Вас напугало что-то конкретное?
Денис порадовался, что Сапотников его не осуждает, а действительно помогает ему понять, что же произошло. Он зачастил, спеша поделиться смутными ощущениями:
- У меня появилось чувство, что Хозяйка все про меня знает, знает, кто я такой и что будет для меня лучше. Ей не требовалась моя смерть, отнюдь, но она хотела меня забрать с собой. Я был ей небезразличен. Понимаю, насколько по-идиотски это звучит и даже самонадеянно, но мне показалось, что она готова ради меня на все. В тот момент это смотрелось поистине жутко.
- Почему? Если вы понравились ей как мужчина…
Дэн помотал головой:
- Нет! Не только в этом дело. Я, наверное, не смогу объяснить…
- Вы приняли ее за настоящую богиню, а настоящие богини выглядят пугающе?
- Я ощутил себя полностью в ее власти и хотел этого избежать.
Сапотников кивнул, давая понять, что позиция Саблина в общих чертах ему ясна.
- На переезде наверняка установлены камеры, - произнес он, – было бы неплохо до них добраться… Однако если они хорошо подготовились, то камеры не помогут или окажутся выключенными. Скорей всего, постановщики ничем не рисковали, как и ваша красотка в красном.
- Она не моя! – запротестовал Денис. – Но скажите, Андрей Сергеевич, что же нам теперь делать?
- У вашего врага есть мотив, который выдает его с головой. От него мы и станем отталкиваться.
Денис подался вперед:
- Это какой же?
- Очевидно, что кто-то пытается вас дискредитировать. Вы человек творческий и весьма эмоциональный. Вас довольно просто запутать и напугать. Если вы молча уберетесь из Самары, остановив расследование, это их вполне устроит. А если начнете болтать на каждом углу про влюбившуюся в вас Хозяйку в красном платье, то так получится еще лучше. Вас объявят сумасшедшим, окончательно словившим «белочку», и право управлять имуществом и финансами перейдет к тому, кого назначат вашим душеприказчиком.
- Вы по-прежнему склоняетесь к версии, что причина всему деньги?
- Вы неглупый человек, но совершенно беспомощный в бытовых и финансовых вопросах, уж простите мне мою прямоту. Вы совершенно не знаете жизни, погружены в творческий процесс и не отдаете отчета, что за красивой маской добряка способен укрываться циничный злодей. Если вас устранить физически, то деньги отойдут трастовому фонду, так как у вас нет наследников, и завещания вы не составляли. Ведь не составляли же?
Сапотников впился в него взглядом, и Дэн помотал головой.
- А если вас объявить недееспособным, то вы продолжите творить, будете писать свою чудесную музыку, а плодами вашей работы воспользуются другие. Плюсом к наследству добавятся еще и авторские права.
Дэн догадывался, кого подозревает детектив, определяя на роль зловещего кукловода. Наверное, зерно истины в этом было, Олег Ефимович Пигаль явно знал про Дениса больше, чем сам Денис про себя, и бессребреником никогда не был. Однако кроме вполне очевидных и земных мотивов существовало что-то еще. Что-то незримое, тайное, жуткое. Оно таилось за намеками Зубкова-старшего, проглядывало сквозь рассказ учителя истории, скрывалось в полустертой надписи на материнском кольце и, конечно же, затрагивало видения, которые могли быть далеки от галлюцинаций. Дэн никак не мог отделаться от ощущения, что глазами той девушки на переезде на него смотрела сама Судьба.
- Я, конечно, полный профан в юридических тонкостях, - сказал он, - но я привык доверять ощущениям. Понимаете, они сопровождают меня по жизни. Я немного чувствую окружающих, их настроение и мечты…
- Это называется эмпатией, - подсказал детектив, - важное качество для музыканта, чьи песни завоевывают сердца.
- Возможно, но я хочу сказать, что столкнулся с по-настоящему паранормальными вещами. Не все объясняется с позиции материального.
- Никому об этом не говорите, Денис Игоревич, иначе вас упекут в желтый дом, и я ничего не смогу для вас сделать.
- Я никому, только вам, а вам можно и нужно. Я вас тоже немного чувствую и знаю, что вы не предатель. Вы должны понимать, во что я верю. Со мной что-то происходит – с тех самых пор, как я вышел из больницы. Это что-то очень необычное, как будто я становлюсь другим человеком. Трансформируюсь помимо воли. И встреча с Хозяйкой тоже лежит в данном контексте.
Денис замолчал. Он выдохся, выложив все, что его гнело. Андрей Сапотников созерцал его, склонив голову к плечу.