Тиаго уставился на девушку в явной растерянности, пытаясь придумать какой-нибудь уничижающий ответ; вид у него был такой, словно он внезапно сообразил, что трофей в очередной раз увели у него прямо из-под носа.
– Но в поединке с Дзиртом все будет иначе, – продолжала Ивоннель. – Чары, поработившие Дзирта, создала я сама. И я легко могу рассеять их. Не сомневайся: когда ты спустишься вниз, к нему, он будет сосредоточен и готов к бою.
Тиаго вздохнул с облегчением.
– Значит, ты отказываешься от любой помощи в поединке с Дзиртом? – спросила Йиккардария.
– Я не понимаю.
– Следует ли мне обездвижить Дзирта До’Урдена, если я пойму, что ты проигрываешь? – объяснила Ивоннель. – Или исцелить твои раны, если он прольет твою кровь?
Молодой мастер оружия явно затруднялся с ответом и лишь молча переводил взгляд с Ивоннель на Йиккардарию.
Его растерянность доставила Ивоннель большое удовольствие, и она едва не рассмеялась вслух, когда он провел языком по губам. На одной чаше весов лежала его уверенность в собственных силах, а на другой – слава, которой он так жаждал. Если бы он согласился принять помощь, слава его померкла бы.
В случае отказа от помощи он вполне мог погибнуть.
– Нет, – произнес Тиаго в конце концов. – Я прошу позволения убить его, но без посторонней помощи.
Йиккардария кивнула и, казалось, была удовлетворена этим ответом, а Ивоннель пришла в восторг.
Она в любом случае не стала бы помогать молодому воину.
– Он умрет, – пообещал Тиаго.
Йиккардария жестом указала в сторону узкой винтовой лестницы, которая вела вниз с балкона, но Тиаго решил спуститься иначе: он просто перекинул ногу через перила балкона и упал вниз. При этом он прикоснулся к эмблеме своего Дома и задействовал заклинание левитации. Плавно спустившись, он легко приземлился на ноги в двадцати футах под балконом.
В тот момент, когда он очутился внизу, Ивоннель сняла чары с Дзирта.
– Они оба будут сражаться от имени Ллос, – пробулькала Йиккардария. – Но только один из них знает это.
Дзирт протянул руки к Закнафейну, своему отцу, великому воину, который умирал на алтаре, истекая кровью.
Рука Дзирта прошла сквозь тело отца и коснулась алтарного камня, и он отпрянул. Окружавшие его фигуры, его семья – умирающий отец, мать-убийца, три сестры-жрицы, служанки Ллос, особенно Вирна, которая, как показалось Дзирту, плакала, глядя на убитого Закнафейна, – все это перенесло его в прошлое на многие десятки лет и заставило в новом, мрачном свете взглянуть на собственный жизненный выбор.
Но Вирна была призраком. Они все были призраками. А потом все они исчезли.
А Дзирт остался стоять на коленях перед алтарем, пристально глядя на собственную руку, которая прошла сквозь тело Закнафейна. Рука эта была в крови.
И тогда Дзирт все понял. Да, руки у него были по локоть в крови. Он явился причиной падения Дома До’Урден, из-за него принесли в жертву Закнафейна, который по доброй воле лег на алтарь вместо своего сына.
И ради чего все это?
Когда-то он спас эльфийскую девочку. Его принципы, его совесть требовали этого, но он все равно убил ее, позже. Она пришла, чтобы расправиться с ним, и погибла от его руки.
Но какое это имело значение? Что вообще теперь имело значение? Какую ценность представляли его принципы, если он просто пытался загородиться ими, словно щитом, от неумолимого течения времени?
Каким же глупцом он был, оставшись один, отчаянно цепляясь за образы своих «возродившихся» друзей, которые, как он теперь знал, были всего лишь миражом, иллюзией, обманом!
Дзирт утратил почву под ногами. Он почувствовал себя так, словно вся его жизнь была ложью или безнадежной попыткой свалить статуи драконов, которые восстанавливались, если ему каким-то образом удавалось разбить одну из них.
Он не мог победить.
Тогда зачем сражаться?
Он глубоко вздохнул. В этот момент он почувствовал, что за спиной у него движется что-то – кто-то, – и, оглянувшись, увидел воина-дроу, Тиаго Бэнра, который, паря в воздухе, опускался на пол. Приземлившись в нескольких шагах от Дзирта, он приготовил меч и щит.
– Зачем ты пришел? – спросил его Дзирт. – Почему сейчас?
– Чтобы убить тебя, конечно же. Чтобы закончить то, что должно было закончиться в туннелях К’Ксорларрина.
Дзирт снова посмотрел на собственную руку и негромко хмыкнул. Рука по-прежнему оставалась в крови – кровь никогда не удастся отмыть.