Кэтти-бри была очарована; она обернулась к родителям, которые стояли рядом, обнявшись.
– Можно?
– Я бы очень сильно рассердилась на тебя, если бы ты не захотела его подержать! – рассмеялась Кавита.
Кэтти-бри осторожно взяла Найана, подняла его и принялась сюсюкать и лепетать какие-то бессмысленные слова. Она понятия не имела, зачем и почему это делает, но не могла удержаться. Найану понравилось, как она «разговаривает» с ним, и он громко рассмеялся, и она еще долго держала его перед собой на вытянутых руках, пока не устала. Тогда она привлекла его к себе и взяла поудобнее.
– Он такой красавчик, – сказала она, обернувшись к Нираю и Кавите. – Он похож на вас обоих и взял от вас самое лучшее.
– Мы рады уже и тому, что он получил волосы Кавиты, – расхохотался лысый Нирай и подмигнул.
– Скажи мне, что ты вернулась к нам насовсем, – умоляюще обратилась к ней Кавита. – Анклав Теней больше не угрожает нам. Теперь мы в полной безопасности и заживем в сто раз счастливее, если наша Рукия останется с нами.
Улыбка Кэтти-бри погасла, и она уныло вздохнула.
– Отец, матушка… – начала она, качая головой. – Мне нужно многое рассказать вам, рассказать все то, что я не могла открыть прежде, но могу поведать теперь. Я оставила вас в растерянности.
– Когда рассказала о богине Миликки и пророчествовала о наступлении пустыни Анаврок, – закончил за нее Нирай.
– Ты Избранная, так ты нам сказала, – добавила Кавита.
– Значит, ты помнишь.
– Помню ли я? – повторила Кавита таким тоном, словно услышала нечто невероятное, и поспешила к дочери. – Я вспоминаю твои слова каждый день, – продолжала она, и в голосе ее слышались слезы. – Ведь это был день, когда я потеряла свою маленькую девочку. – Голос ее надломился. – Твои слова и воспоминания о том дне преследовали меня во сне двадцать лет.
– Мы всегда надеялись, что ты вернешься к нам, – заговорил Нирай, подойдя к Кавите, и взял ее руку.
– Давайте присядем, – попросила Кэтти-бри. – И я все вам расскажу. Все, от начала и до конца. Но вы должны мне поверить и понять, что, несмотря ни на что, я по-прежнему люблю вас и ценю вашу любовь. Эта любовь помогает мне жить. Вы нужны мне сейчас, вы оба.
Найан, которого она по-прежнему прижимала к себе, пробормотал что-то в знак протеста, обрызгав ее слюной.
– И ты тоже! – рассмеялась Кэтти-бри. Она легонько тряхнула мальчика, и он снова засмеялся. – Я расскажу вам все, – уже серьезно обратилась она к Нираю и Кавите. – Правду о прошлом, правду о том, как я попала в вашу семью, и о том, что ждет нас в будущем.
Она направилась к небольшому столу, вокруг которого стояли стулья; Кэтти-бри села, посадила Найана на коврик у своих ног, и Кавита дала ей несколько куколок из ковыля, которые Нирай сделал для ребенка, чтобы тот играл с ними или грыз их.
И тогда Кэтти-бри серьезным тоном рассказала своим родителям обо всем – начиная от подробностей своей предыдущей жизни и заканчивая путешествием, которое привело ее из Мифрил Халла в волшебный лес Ируладун и в чрево Кавиты. Сначала Кэтти-бри заметила на лицах супругов признаки сомнения – наверняка они решили, что их дочь лишилась рассудка. Но перед ней находились не простые кочевники; они были хорошо знакомы с магией, и постепенно она сумела переубедить их и сломать барьер. Кэтти-бри видела, как рука Кавиты приближается к руке Нирая; наконец женщина стиснула пальцы мужа с такой силой, будто боялась за свой собственный рассудок.
И Нирай, в свою очередь, тоже был рад, что жена сейчас рядом.
Кэтти-бри рассказала им, как покинула племя десаи, как очутилась в ловушке в Анклаве Теней, как училась в Ковене, волшебной школе леди Авельер. Она рассказала о Широкой Скамье, о пути, который прошла, чтобы выполнить данное Миликки обещание и найти на горе Пирамида Кельвина Дзирта, своего мужа-дроу, – на этом месте родители вытаращили глаза. Она рассказала и о войне на Серебристых Болотах.
Она говорила о Гаунтлгриме, о своем втором отце, теперь ставшем королем, и о своей новой задаче – восстановлении Главной башни тайного знания, и о миссии, которая привела ее обратно в пустыню.
Закончив, Кэтти-бри наклонилась вперед и положила руки на колени родителей.
– Каждое сказанное мной слово – чистая правда. Вам я не могу лгать.
Кавита кивнула, но Нирай продолжал сидеть неподвижно, глядя прямо перед собой, – он все еще не мог осмыслить эту потрясающую историю.
Они долго сидели так в молчании, и только Найан лепетал время от времени, когда находил нечто особенно забавное или вкусное.