— Это замечательно, — говорю я ему. Он улыбается и возвращается к уборке кухни. Я съедаю все, что на моей тарелке, и только тогда понимаю, насколько была голодна.
— Спасибо, — благодарю я, прежде чем подняться со стула, пока мужчина забирает у меня тарелку.
— Хотите еще что-нибудь? — интересуется он, но я лишь отрицательно качаю головой.
— Если съем что-то еще, просто лопну.
Я выхожу из кухни с намерением осмотреть дом, но не успеваю далеко уйти, как натыкаюсь на мужчину.
— Что у нас здесь? У Кастелло новая девушка? — Я замираю от этих слов. Он опускает руки мне на плечи, и я не могу пошевелиться. Я смотрю на него, застыв от страха и не находя слов. — Теперь я понимаю, почему он тебя оставил. — Его взгляд путешествуют по моему телу, и, хотя рубашка Сальваторе прикрывает меня больше, чем большинство платьев, я чувствую себя голой.
Внезапно мужчина отлетает он меня и падает на пол. Сальваторе нависает над ним, а мужчина лежит на полу с окровавленным лицом. Все произошло так быстро, что я могу только стоять и шокировано смотреть.
Сальваторе переводит взгляд на меня, его глаза так холодны, что я делаю шаг назад.
— Что, черт возьми, на тебе надето? — набрасывается он на меня.
Он никогда раньше не говорил со мной в таком тоне. Даже в ту ночь, когда я видела, как он убил человека. Может быть, теперь я вижу его настоящего.
Я не отвечаю на его вопросы. Не думаю, что смогу это сделать.
— Иди в нашу комнату, — шипит он.
Мои глаза наполняются слезами, когда я прохожу мимо него. Он протягивает руку ко мне, но я уклоняюсь. Я слышу, как он ругается у меня за спиной, но продолжаю идти, пока не поднимаюсь по лестнице и не захожу в комнату.
Когда вхожу внутрь, вижу коробки повсюду. Открыв одну, нахожу там свои вещи. Сверху замечаю форму официантки и беру ее. Проверю часы, и в голове формируется план. Моя смена скоро начнется, поэтому я надеваю форму и стягиваю волосы в хвост, прежде чем спуститься вниз.
Когда спускаюсь на первый этаж, мужчины, что лежал на полу, уже нет, и Сальваторе тоже. Я открываю входную дверь и сталкиваюсь лицом к лицу с человеком, таким огромным, что, наверное, он даже больше, чем Халк. Мужчина не смотрит мне в глаза, но не дает пройти.
— Я ухожу, — говорю я ему, но он качает головой. Достает из кармана телефон и нажимает на кнопку. Через несколько секунд рядом со мной появляется Сальваторе.
— Куда ты собралась? — рычит он. Я замечаю, что у него красные руки, и костяшки кровоточат.
— На работу, — говорю я, скрещивая руки на груди.
Он прищуривается.
— Твоя единственная работа — принадлежать мне.
— Может, я больше не хочу принадлежать тебе? — Его челюсть сжимается, и я практически слышу скрежет зубов. — Я хочу пойти на работу.
В действительности не хочу, но тот холод, что он проявил ко мне — я не хочу подобное терпеть.
— Ладно, — говорит Сальваторе спокойно, и я неуверенно смотрю на него. Это было слишком просто. — Я подгоню машину, — говорит он мне с ухмылкой. Он уходит, и мне приходится почти бежать за ним, чтобы не отстать. Машина появляется на подъездной дорожке, как только мы выходим на улицу.
Водитель паркует элегантный седан и выходит. Сальваторе открывает мне пассажирскую дверь, и я сажусь, затем он обходит и садится за руль, и мы вдвоем выезжаем с территории.
В кафе мы едем в тишине, и чем ближе подъезжаем, тем крепче завязывается узел в моем животе. Понятия не имею, во что он играет, но я такая же упрямая, как и он, и не позволю, чтобы со мной так разговаривали.
Вскоре мы подъезжаем, и он паркуется прямо перед входом. Я смотрю в окно и вижу табличку «Закрыто», висящую на двери, что странно, потому что сейчас середина дня. Оглянувшись на Сальваторе, я вижу смиренное выражение на его лице.
— Я его купил. Оно больше не работает. — Он пожимает плечами, как будто ничего страшного не произошло.
— Ты придурок, — говорю я ему и отворачиваюсь. Не знаю, почему так зла, я ненавидела эту работу. Но сегодня все пошло наперекосяк, и теперь я раздражена.
Мгновение я пытаюсь продумать свой следующий шаг, но потом чувствую, как он обнимает меня и притягивает к себе на колени. Ощущение его тепла, окутывающего меня, ломает всю решимость, и я смотрю ему в глаза. Я вижу сожаление и знаю: он понимает, что облажался. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я опережаю его.
— Никогда больше так со мной не поступай, — огрызаюсь я. — Ты был холоден, словно лед, и это ранило меня. Ты не такой. Я видела настоящего тебя, ты теплый и добрый. Возможно, тебе приходится быть жестким со своими людьми и в жизни, которую ты ведешь, но когда дело касается меня, остается только нежность.