Энрике снова стреляет и опять косит не того… Мальчишка быстро перезаряжает снайперку и ба-ба-бах…
Стрельцы используют новейшую тактику, атакуя, прикрывшись гуляй городом. Это снижает потери от мушкетного огня и стрельбы из луков. А ведь лучников много, и не только татары.
Стреляют мушкеты того времени не часто, но зато стрельцы чередуются, одни, привстав на колено, перезаряжают, другие палят, после чего снова перезаряжают, а следующие встают.
Дерева
Иноземная и польская кавалерия пытается атаковать, смять стрельцов, но их встречают лучники, копейщики, а то и пушечный бой.
Сколько крови и рваного мяса. Иноземная рать начинает метаться, потери растут.
Группа вельмож психует, она явно хочет поддаться назад, все новые сановники падают, как им на встречу выскакивает пятерка всадников, четверо гиганты в золоченых доспехах, один поменьше, но зато на его голове, что-то ярко сверкает в лучах восходящего солнца.
Мальчика-актера губы шепнули:
- Король. Ну, получи гад.
Злость и ярость позволили увидеть энергетический рисунок, как никогда четко. И пуля вонзилась прямо в центр лба. От точного выстрела слетела корона, по рядам вельмож пронесся вопль ужаса. А Энрике произнес громовым голосом:
- Свершилось! Сигизмунд мертв!
Андрей заорал во все горло:
- Сигизмунду капут!
И все ребята хором подхватили… А скачущие под деревьями лихие казаки заорали еще громче:
- Геть! Геть! Польский Дьюк убит!
Энрике, уже не скрываясь, еще пальнул не целясь, но руки и интуиция сами нашли себе жертву. Молодая модификация короля Сигизмунда скопытилась, после чего уцелевшие вельможи помчались во весь опор.
Мальчишка-попаданец подмигнул небу и, почесывая прикладом себе подбородок, бросил взгляд на громадный королевский шатер… Отдельно от него развевалось воинственное знамя с фамильным штандартом дома Сигизмундов.
Мозолистые и сбитые пальчики мальчишки сами вложили в казенник патрон, и выстрел…
Древко было достаточно толстым, но попадание совпало с резким порывом ветра, и не пришлось стрелять снова. Громадное королевское знамя упало, рыцари-гвардейцы оказались под ним и затрепыхались. Воя и отчаяно рубя полотно, гвардейцы повернулись тылом. Знатный пан Лисовский хотел было их остановить, но пуля Энрике неумолимо нашла его, почти насквозь пронзив бычью шею.
А вслед за ними, растерянными и потрепанными гвардейцами, понеслось и все еще многочисленное, хотя и потрепанное польско-немецкое войско…
Армия хлынула, словно наводнение прорвало плотину, бросая оружие и не обращая внимания на угрозы противника, беспощадного противника. Перекошенные от ужаса лица наемников, теряющие седла и падающие с нарядных коней паны. А ведь скакуны у них царские, одно седло, как целая деревенька с холопами стоит. Некоторый кнехты даже от страха буквально под землю лезут, или зарываются под трупы. Лишь бы уйти, и к черту все эти пушки и знамена…
Вот несколько тяжелых, выкованных из бронзы орудий с колесами в полтора человеческих роста, оказались захвачены витязями-русичами. А с ними еще четыре десятка поменьше. Скинув сапожки, юный мальчишка горнист взобрался по лафету и протрубил. В звуке горна было столько молодецкого задора, что российская рать стала драться с еще большим остервенением и задором. Некоторые безусые юноши стреляют из таких больших луков, что те их чуть ли не на аршин выше. И попадают весьма метко, хотя не велика честь подстрелить смертоносно перепуганную куропатку.
Сам воевода Петр Шуйский вырвался вперед. О! Вот до чего это могучий князь, богатырь, даже по меркам акселерации двадцать первого века. Так прямо и разрубает настигнутых иноземцев пополам. Гора.
Ребята так же соскакивают и бегут вместе со всеми, крича по-русски:
- За царя и Отчество!
Благо брошенных коней хватает, и огольцы живенько заскакивают на них. Даже девочка Машка… Но, впрочем, у детей-попаданцев есть опыт светских разъездов на элитных скакунах, а пацаны-пионеры освоили во время предстроевой подготовки коней. Как считалось, по советской военной доктрине, переход к механизации должен быть поэтапным. А значит и конницу использовать не грех.
Да и для души лошади, как ладан…
Энрике лупит коня босыми пятками по крупу. Животное перепугано и не пытается взбрыкиваться, тем более худющий мальчик легче взрослого в кирасе.
Несмотря на все разговоры об акселерации, современники Ивана Грозного лишь на десяток сантиметров ниже среднего показателя двадцать первого века. Так что ребята все еще смотрятся мальчиками. Лишь один Андрей ростом почти как взрослый… Ну, и как иначе, если ему уже пятнадцатый годок.