Ему снилась родная Земля с ее огромными роскошными лесами, деревья, густо увешенные сочными плодами, в ярких цветах. Родная деревенька, аккуратные хижины, его здоровые, веселые прежние друзья, женщина заменившая родную мать. Ведь когда он младенцем сосал ее грудь, разве она не была ему мамой!? Бедные членистоногие ритококи, выращенные в своих инкубаторах и с младенчества, помещенные в казарму. Они никогда не узнают тепло материнской груди, не услышат биения любящего сердца, не познают элементарной человеческой ласки. Их жизнь сплошная муштра, обучение ненавидеть, вера в убийство, как в высшую доблесть, мир-казарма, империя-застенок. Ритококи несчастны и ущербны от рождения, вот снова слышится грохот их карательных истребителей. Они нарочно испускают такие звуки, что лопаются перепонки, рассыпаются стекла и даже срывает крыши. Вот и боевые киборги сбрасывают маскировку и материализуются. Многорукие металлические гоблины отключают камуфляж, вырастая ужасающими призраками из кристального, прозрачного воздуха. Тем, кого сжег огонь, можно считать повезло. Хотя это так мучительно гореть, как факел и вертеться, завывая диким волчком, безуспешно пытаясь сбить неумолимое пламя. Жителей убивают безжалостно, изощренно, беременных женщин подвешивают вверх ногами, затем мини-истребитель взлетает и, приземляясь, ударяет их головой и животом о землю. При этом, они настолько рассчитывают движения, что жертва умирает не сразу, а предварительный укол психотропных веществ не дает потерять сознание. Многим крестьянам прокалывают заостренным тросом животы, нанизывая людей, как мясо на шашлык, сверху на тела сыплют изотопы, и они медленно поджариваться в радиоактивном излучении. Тела жертв вяло трепещут, а истребители и фланеры неторопливо планируют над соседними селениями, демонстрируя свою извращенную жестокость.
Самое страшное, его родная мать. Лишенная украшений, она теперь нагая, почти черная от копоти с молочными волосами, убегает от страшных механических скорпионов и еще более ужасающих зверей с лицами перекаченных смазливых людей. И ее настигают, грубо валят на высокую пышную траву и оранжевыми цветочками, что это уже кажется театральным, надуманным кошмаром. Громадный киборг хватает ее руки, подчеркнуто медленно ломает их, судя по конструкции, это пилотируемый терминатор "Катафалк"-17, с целым истязательнным арсеналом на борту. Вот его кабинка раскрывается, и он видит удовлетворенную мальчишечью рожицу. Да, это до нервного тика опостылевший проклятый Петр - косит глазки и подмигивает.
-Смотри Энрике, какие лапки у этой членистоногой макаки, выдернем их из тела и пришьем крылышки.
В одной из рук кибор-ужаса и впрямь видны прозрачные крылышки громадной стрекозы.
-Ноги ей ни к чему!
Лучи лимо-лазеров срезают стройные ноги еще молодой и красивой женщины. Энрике ревет, как бык и в диком прыжке допрыгивает до противной физиономии, всаживая кулак, и с удовлетворением отмечая, как ломается шея и хрустят суставы мальчика-киллера. Отломанная голова отлетает, глаза загораются огнем преисподней, из глазниц вываливаются змейки. Слышится громовой смех, от которого трясет всю поверхность.
-Смерти нет! Ты что, забыл? Я стал сильнее, поднявшись вверх по ступенчатой пирамиде. И вот голова растет, выпущенные змеи умножаются. Вот она размерами с Арарат, как скала подымается уродливое змеиное тело, а клыкастая километровая пасть заглатывает Елового. Энрике дергается, бьет, во что-то попадает и окончательно просыпается.
Идиотизм какой-то - сон во сне!
Точнее сказать все сюжетные фильма, и снимаются на кинокамеру.
Видимо резким движением мальчишка-попаданец попал бедному реальному, хоть и в сновидении, Петру в челюсть, мальчик лежит без сознания со скошенным подбородком. Машка бросается к нему.