Часть Первая. Чужак
Такара, как и многие города ночью, встречала жителей и приезжих шумом развлекательных кварталов и яркими огнями. Горели не только окна многоквартирных домов, которые ближе к полуночи обычно гасли. Огромные высотки и витрины магазинов и ресторанов вспарывали светом темноту, хвастаясь разнообразием цветов. Небольшой туман укутывал город, но даже он не мог помешать Такаре продолжать жить. Жить той жизнью, о которой знал не каждый ее житель. А даже если и знал, то не всякий из них имел желание в нее окунуться.
Здесь существовали совсем иные места. Тихие, погруженные в темноту районы. Они были похожи на ворчливого старика, который рано ложится спать, при этом кутаясь в одеяло по самый нос.
Этот район был как раз из таких. Тьма плотным покрывалом укрывала его ночь за ночью, словно излишне заботливая мамаша.
Кенсан поежился, разглядывая горящие вдалеке огни высоток, и поднял ворот плотного черного пальто. Из-за тумана в носу притаилась противная влага, и вообще стало как будто холоднее. За прошедшие два дня мужчину это стало порядком раздражать. Он не любил холод. Привыкший к засушливой и теплой, даже жаркой погоде, Кенсан чувствовал себя неуютно. Но как бы ему ни хотелось свалить отсюда, придется остаться. И, судя по всему, на довольно долгий промежуток времени, что добавляло раздражения.
Мужчина оглянулся и посмотрел на здание, из которого вышел. Многоквартирный жилой дом примостился в глухом переулке, ближе к окраине города. Такие же дома, как этот, – неуютные, старые, с маленькими квартирками, – выстроились вдоль скудно освещенной дороги. Время только перевалило за десять вечера, а здесь все уже погрузилось в сон. Когда Кенсан только поселился тут по приезду, ему показалось, что этот район заснул пару десятков лет назад. Провалился в дрему, не желая оживать даже днем, да так и спит, ожидая... Чего? Лучших времен? Новых жителей? Или как минимум пару экскаваторов.
Кенсан глянул в сторону наглухо зашторенного окна на третьем этаже, до которого дотягивался свет тусклого фонаря с края дороги. Старая занавеска непонятного цвета колыхнулась, и мужчина прищурился, продолжая задумчиво смотреть в окно. Впрочем, ему могло просто показаться.
Он вдохнул холодный осенний воздух, в очередной раз подумав о том, насколько пакостная тут погода, спрятал руки в карманы пальто и двинулся в сторону манящего ночной жизнью города.
***
Урсула, сидя на мягком кожаном диване в одном нижнем белье, выставила вперед правую ногу, упираясь стопой в кофейный столик, и взяла в руки второй черный чулок из новой упаковки. Мягко, почти бережно она водрузила его на аккуратные пальчики с хищно-красным педикюром, собрала верхнюю часть и одним плавным движением натянула его на колено. Женщина погладила ткань, выравнивая ее, и также плавно подняла чулок до середины бедра. Когда кружевной край оказался на нужном месте, женщина с каким-то отстраненным вожделением провела ладонями по гладкой ткани вдоль всей ноги, будто закончила этим штрихом некий ритуал.
Она обожала чулки. Еще сильнее она любила их надевать. Ее личный фетиш. Ежедневный ритуал, без которого день просто… не начинался.
Увы, сейчас было далеко не утро, а предыдущие чулки пострадали, когда какое-то слюнявое недоразумение мужского пола решило зажать Урсулу у туалетной комнаты и залезть своими грязными ручонками ей под юбку. В принципе, она любила секс в разных местах, но только когда сама того хотела. И с кем хотела. Этого придурка она знать не знала, но сразу было понятно, что он не из местных. Посетители бара «Сон в летнюю ночь» прекрасно знали, что его хозяйка не позволяет так с собой обращаться. И дело даже не в том, что она может убить человека ножом для колки льда или пристрелить того из «глока», спрятанного за спиной… Хотя и этого хватало, чтобы научиться уважать ее. Любая собака на районе знала, что у Урсулы имеется довольно серьезная крыша, и не стоит выводить из себя того, кто эту самую крышу ей обеспечивает.
Женщина у зеркала поправила кружевной бюстгальтер и подобрала шпилькой немного растрепавшиеся высветленные волосы, разглядывая при этом свое отражение. Темно-лиловые глаза придирчиво осмотрели прическу. Почти белые локоны послушно легли на спину, и Урсула потянулась за платьем, небрежно брошенным в порыве злости на диван. Белье она тоже любила, особенно кружевное. А еще то, как это самое белье выглядело на ее соблазнительных формах.