— Идем, малыш, — голос тучного мужчины был приторным, а пухлые губы, которыми он улыбался, противными... холодными и склизкими от слюны. Мальчик не раз ощущал их на своей коже, потому и знал это.
Чудовища не живут в темноте. Иначе мальчик попросил бы их сожрать того, кто сейчас стоял перед ним...
***
Рил распахнул глаза и сел. Резкое движение не прошло даром, — боль в левом боку противно разлилась по телу. Он стиснул зубы, задержал дыхание, привыкая к противным ощущениям, и приподнял ветровку, разглядывая перебинтованную рану. Боль беспокоила не только в боку, поэтому Рил поднял руку и потрогал болезненную шишку, скрывающуюся под челкой. Он недовольно цокнул и только потом огляделся.
Он лежал на кожаном угловом диване в небольшой, но богато обставленной комнате. Зеркальный потолок, стеклянный кофейный столик в центре, кожаные кресла, бархатные шторы на окнах. И почти все белого цвета, что бросалось в глаза даже при приглушенном свете.
Рил скривился от обилия белого, встал и подошел к окну. За ним обнаружилась темнота и водная гладь. Значит, все-таки яхта. Вот откуда странное ощущение легкой качки. Он не любил воду. Даже не так. Он ненавидел ее... Альбинос нахмурился, машинально потянулся к шее и почесал кожу, почти раздирая ее ногтями. Давненько ему не снилось прошлое, которое так и не удалось вытравить из головы полностью.
Он огляделся, заметил на столике листок бумаги и стакан воды на салфетке. Рядом со стаканом лежала капсула странного розоватого цвета. Рил поднял листок и прочел написанное. Почерк был довольно корявый, но удалось разобрать главное: таблетка — это обезболивающее, Селена в порядке, а идти ему нужны к докам налево. Альбинос поморщился, взял капсулу, подозрительно осмотрел ее, а потом все же закинул в рот, запивая водой...
Снаружи было довольно холодно, и Рил, топая в указанном направлении, потирал плечи и думал о том, где бы раздобыть сигарет. Без них его начинало нервно потряхивать, да и думалось плохо, но избавляться от этой привычки он не собирался.
Рил остановился у небольшого одноэтажного здания, расположенного почти у выхода из порта. Тут же рядом стоял джип, на котором они сюда приехали. Альбинос недовольно цокнул, подошел ближе к двери. Тяжелая металлическая дверь оказалась приоткрыта, оттуда просачивался неяркий свет. Рил опасливо заглянул внутрь, а затем протиснулся в здание, стараясь не шуметь. Он попал в темный коридор, слегка освещаемый из соседней комнаты, заставленный тумбочками, полками с какими-то пузырьками внутри. Альбинос услышал голоса и подошел к соседнему помещению, аккуратно заглянув в комнату. И тут же отступил во мрак.
В ярко освещенной комнате, обставленной по типу операционной, расположились трое. Кенсан, уже переодевшийся в чистую белую рубашку, сидел на стуле у стены, слегла наклонившись вперед и опираясь подбородком на кулак правой руки, локоть которой лежал на колене мужчины. Он задумчиво смотрел перед собой, ритмично постукивая об пол левой ступней. Штейн ссутулившись сидела на операционном столе, свесив ноги. Третьим был тот самый незнакомец, что встретил их у яхты. Он оказался довольно молод, поэтому белые волосы явно не были сединой. Мужчина стоял у раковины, облокотившись о стену. Он поднес зажженную сигарету ко рту, затянулся и, подняв голову, выдохнул дым. Рил скрипнул зубами, завидуя ему.
— Может, хватит, Архол? — Штейн зыркнула на мужчину. — Я за последние сутки сигаретного дыма нанюхалась больше, чем за всю свою жизнь.
— Извини, женщина, — хмыкнул он в ответ, — но это моя территория, что хочу, то и делаю.
— Долбанный сексист, — проворчала Штейн, поворачиваясь к Кенсану. — И что дальше? Еще вчера все выглядело довольно просто, по накатанному сценарию: разведка, планирование, активные действия. Мало того, что ты убил того слащавого придурка, помощника Лоума. Так еще теперь эта работа обросла сложностями из-за твоих новых знакомых. Что им от тебя надо было? И как вообще ты попал к ним?
Кенсан откинулся на спинку стула, сложив руки на груди:
— Подозреваю, что меня заприметила женщина из бара на их территории. Кто ж знал, что она не просто бармен?
— Допустим, бар — неплохое место, чтобы посмотреть на личностей, обитающих в том районе, — прищурилась Штейн. — Правда, не совсем понимаю, почему ты ошивался в баре на нашей территории, а не на территории Майкла Лоума. Вернее, я догадываюсь...