Женщина спряталась, и на нее вновь посыпались осколки бутылок с полки. Урсула переглянулась с Кенсаном, пережидающим атаку, тяжело вздохнула, взяла с полки калькулятор и принялась тыкать по кнопкам.
— Что ты делаешь? — удивленно спросил мужчина под звуки выстрелов.
— Подсчитываю урон, чтобы потом выставить Рил счет, — пробормотала она.
— Вы тут все чокнутые, как я погляжу, — проворчал Кенсан, поглядывая на напарницу и подгадывая момент, чтобы ответить на обстрел. Про себя он отметил, что ей, видимо, хватило одного взгляда, чтобы оценить ущерб.
— Я видела твое досье, так что кто бы говорил, — парировала Урсула, не отвлекаясь от калькулятора.
Кенсан не слушал ее, обмениваясь знаками со Штейн. Они уже собирались стрелять в ответ, как стрельба прекратилась, и кто-то крикнул на весь бар:
— Малыш Кит шлет привет!
И за барную стойку прилетела граната.
Кенсан схватил замешкавшуюся Урсулу за руку и, пригибаясь, потянул ее за собой к Штейн. Девушка уже ждала их, схватившись за ручку двери. Как только они забежали в помещение, Штейн потянула дверь. Спустя мгновение граната взорвалась, и тяжелая металлическая дверь захлопнулась сама.
— Твою мать! — выругалась Штейн и повернулась к Урсуле. — Безопасно тут, говоришь?
— Да я им эту гранату в задницу засуну! — хозяйка бара искренне негодовала, даже не обратив внимание на девушку.
Дверь резко открылась, и Штейн вскинула «вальтер», чудом не пристрелив альбиноса, ворвавшегося в подсобку:
— Все целы?
Девушка опустила оружие и прислонилась к стене. Кенсан кивнул, давая понять, что все хорошо.
— Рил! — Урсула возмущенно смотрела на альбиноса, отряхивая платье. — Мы так не договаривались! Мой любимый бар разнесен вдребезги! Ты понимаешь, что ремонт влетит тебе в копеечку?!
Рил только поморщился, молча выслушивая возмущения Урсулы.
— Меня больше волнует, кто такой Малыш Кит? — хмуро спросил Кенсан, глядя на альбиноса и прерывая гневную тираду.
— Да так, — на лице Рил появилось четко различимое отвращение. — Местный педик.
— На тех, кто вломился в бар была полицейская форма, — аккуратно начал мужчина. — Мы бы не хотели встревать в твои личные разборки.
Рил презрительно сплюнул под ноги и нервно закурил:
— Он брат Лоума.
Часть Пятая. Рецепт заварушки: альбинос, псих и педофил, всех по 1 шт
Рассвет должен был скоро выудить Такару из темноты и погрузить в серость пасмурного осеннего утра. Кенсан свернул в темный переулок, шагая в сторону их со Штейн временного убежища. Напарница наверняка в очередной раз отчитает его за ночные беспричинные прогулки. И будет права. Он и так примелькался уже в этом районе и не только, да и последствия сломанного носа еще не прошли, уж больно рожа приметная выходит. Но сидеть в душной комнате было невмоготу, тем более, погода сегодня радовала теплом.
Штейн сгоняла в порт и привезла ему таблетки от Архола. Кенсан пообещал ей начать принимать их и вот уже второй день носил в кармане брюк нетронутый пузырек с белесыми подозрительными капсулами. Он страшно не любил принимать таблетки. Никакие. Иногда это доходило до абсурда. То же касалось всего, что могло как-то воздействовать на организм: сигареты, наркотики, успокоительные. Последними его успели напичкать так, что на всю оставшуюся жизнь могло хватить, поэтому-то таблетки Арха так и остались лежать в кармане. Единственным исключением стал алкоголь, который хоть и усугублял его состояние, но позволял проваливаться в видения, где была она...
Кенсан остановился, уставившись перед собой невидящим взглядом, и засунул руку в карман брюк, нащупывая пузырек с таблетками.
Да, было время, когда он заливался спиртным, чтобы увидеть ее. Мария приходила к нему реалистичной галлюцинацией. Сначала она говорила, улыбалась, обнимала его, засыпала рядом, и Кенсан отставлял в сторону очередной стакан со спиртным. Но потом... Потом девушка стала менее эмоциональна, дошло до того, что она могла просто часами смотреть на него, не проронив ни слова, что бы он не делал: злился, кричал, рушил все вокруг. И снова пил до беспамятства, каждый день проваливаясь в пустоту от безысходности. Мария молчала, и ему казалось, что таким образом она винит его в своей смерти. Он знал, что это не так, но каждый раз, когда смотрел на нее, убеждал себя в обратном и начинал ненавидеть Марию за то, что она винит его. Нет, он не хотел покидать этот мир, но все к тому шло. Каждая брюнетка с длинными волосами теперь казалась той, что когда-то приносила тепло в его жизнь, а теперь рушила ее... Его вытащила Штейн. Осознав, что давно не выполняла работу с напарником, она нагрянула к нему домой, оценила степень его погружения во все это дерьмо и рассказала их боссу. Тогда-то Кенсана и напичкали всякой дрянью так, что отбили желание вообще глотать какие-то лекарства...