— Он любил ее, — заговорила Штейн, уставившись перед собой. — Кто-то, возможно, скажет, что это была странная любовь. Любовь, подпитываемая бурей эмоций и опасностью, постоянно на грани, как по острому лезвию. Сначала казалось, что их не связывает ничего, кроме секса. Кенсан мог пропасть на несколько дней, застряв с ней в своей квартире и не показываясь на люди, за что часто получал выговор от нашего босса. Потом какое-то время нежности, улыбочки, танцы, романтика. Если ссора, то громкая, бурная, на эмоциях. И снова секс. Шло время, а они все равно были вместе, как будто на зло всем, кто считал, что будет иначе. Эти отношения мешали работе Кенсана, но, — Штейн помедлила, грустно ухмыльнувшись, — они делали его счастливым. Ее звали Мария, и она была дочерью нашего босса. Ее отец очень ценил Кенсана, и как киллера, и как человека. Собственно, поэтому дальше выговоров дело и не шло.
— Была? — уточнил Рил.
— Была, — кивнула девушка. — Ее убили.
— Из-за него? Он винит себя, потому кукухой двинулся?
— По сути, нет, — Штейн нахмурилась и скосила глаза на досье, прихваченное альбиносом из департамента. — Мы все гадали, как так вышло, местные ее бы не тронули, зная, кто ее отец. Они были не из нашего города, разнюхивали что-то про Кенсана. Он нашел и убил их, даже не допросив. Импульсивный придурок, — проворчала девушка. — Вот мы все и думали, что Мария была убита, чтобы добраться до него. Просто... эти двое не сразу ее убили...
Девушка замолчала, будто погружаясь в не самые приятные воспоминания, и Рил не дал ей утонуть в них:
— Что в нем такого? Он же не важная шишка.
— Он убийца, — ответила Штейн. — Хороший убийца. У таких много врагов. Им нужно скрываться и отсиживаться в тени, а официальная, назовем это так, работа на босса эту самую тень убирает и привлекает внимание к такому, как Кенсан. А он еще и с дочкой босса встречался, и их имена в определенных кругах постоянно были на слуху.
— Вы сказали, что Лоум ваша работа, — прищурился Рил. — Разве стоило доверять новое дело шизанутому киллеру? Или ты с ним в качестве подстраховки?
— Босса убили, — девушка нахмурилась. — Единственная ниточка вела к Майклу Лоуму. Он собирался зайти к нам в город со своим товаром, но там что-то было нечисто, и босс не захотел сотрудничать. Но Лоум оказался упертым, начал совать нос, куда не надо, плести интриги, налаживать связи. До того, как Марию убили, Кенсан должен был отправиться в Такару «переговорить» с этим вашим Мастером, и, если не выгорит, убрать того. Но все пошло наперекосяк, и Кенсан решил выполнить последнюю волю босса. Его никто не заставлял и не просил, просто... Просто у него больше не было другой цели. Пойми, Кенсан — верный и надежный друг и напарник, я не могла бросить его.
— Ага, вымирающий вид, — буркнул Рил.
— Однако, — продолжила Штейн, снова покосившись на досье, — все оказалось не так просто.
— Простите, что помешали, — проворчал Рил.
— Не льстите себе, — небрежно хмыкнула девушка. — Дело не в вас. Я просмотрела бумаги и теперь уверена, что Марию убили не из-за Кенсана. Главной целью убийц был наш босс и его окружение, и нанял их Майкл Лоум. Думаю, Кенсан тоже понял это, когда увидел досье. Поэтому и сорвался.
— Сорвался, — раздраженно повторил альбинос. — Он пристрелил брата Лоума, а тот был копом. Да, почти вся полиция лежит под местной мафией, но лично у меня там знакомых выше клерков-нюхачей нет. Не нажил еще авторитет. Поэтому заявляю, что с большой вероятностью нам сегодня пиздец. И все благодаря вам с напарником.
— Так уж и нам, — сердито прищурилась Штейн, повернувшись к альбиносу. — Не из-за нас таранили твою «ауди», не нас Лоум изначально хотел отправить на тот свет. Он и не знал о нашем приезде. Еще пара дней, и его бы просто не стало, к твоему великому облегчению. Но нет! — девушка повысила голос. — Эта ваша Урсула решила, что Кенсан по твою душу приперся! Нужен ты ему больно, мелочь всякую убивать!
— Ты хлебало прикрой про мелочь, — Рил злобно осклабился, исподлобья уставившись на Штейн.
— Я не это имела ввиду, — сказала она хмуро и отвернулась.
Собственно, альбинос и так знал, что не это имела ввиду. Но он понимал, что даже если ее слова не касались его роста, они относились к его положению, и это тоже раздражало. Что ж, сегодня он идет ва-банк. Он либо прокачает свой авторитетный скилл, либо... Либо поймет, что, наверное, зря тогда проткнул ножом башку педофила, пытавшегося утопить в реке запуганного мальчишку альбиноса, чтобы скрыть от общественности свои извращения.