— Кто там? — тихо спросил Кенсан, не оборачиваясь, но потянувшись к «магнуму».
Урсула заметила его жест, испугалась и отрицательно мотнула головой.
— Прошу пройти с нами.
Кенсан обернулся, оглядев с ног до головы пару рослых мужчин в строгих черных костюмах. У обоих над левой бровью красовалась татуировка с буквой «М». Наемник повернулся к Урсуле, собираясь вырубить этих двоих, но заметил ее взгляд и отказался от этой мысли.
— Не сопротивляйся, — посоветовала Урсула.
Кенсан молча встал, поправил пиджак, улыбнулся ей, возможно, напоследок, и покинул бар в сопровождении двух мужчин и под напуганные взгляды некоторых посетителей, прекрасно знавших, на кого работают татуированные мордовороты.
***
Рил, развалившись в белом кожаном кресле, сидел напротив Хаша, листающего какие-то бумаги. Альбинос со скуки успел разглядеть детали шикарной и местами вычурной обстановки в кабинете араба, и теперь пялился на самого хозяина особняка. Он бы закурил, да подумал, что Хаш будет не в восторге от пепла на ворсистом белоснежном ковре.
Сам Рил явно не вписывался в окружающую обстановку, в отличии от араба. Хаш был не просто хозяином этого кабинета, он буквально дополнял собой это место. Ухоженный, в светлом идеально выглаженном костюме. Смуглая кожа и смолянисто-черные волосы, темно-карие глаза. Наверное, девушки считают его красивым и вешаются на него гроздьями. Особенно, когда Хаш выезжает в город на своем дорогущем «кенигсегге» красного цвета.
Рил представил кучку девиц, визжащих и прыгающих на капот красного авто, и еле сдержал смешок. Нет, он не завидовал. Просто его все это не впечатляло. За всем этим великолепием он видел человека, такого же приторного, как и его парфюм.
— Итак, — Хаш наконец-то оторвался от своего занятия и нарочито приветливо улыбнулся гостю. — Прости за задержку, Рил. Ты уверен в своем решении?
— Уверен, — кивнул альбинос. — Мне его территория нахрен не сдалась, теперь она твоя. Главное, чтобы боссы не возникали, и у меня не было проблем. Мы закончили? — он выпрямился, собираясь встать.
Хаш перестал улыбаться, с неподдельным интересом уставившись на него. Рил поморщился, понимая, что разговор не окончен, и вопросительно выгнул бровь.
— Признаться, я был удивлен, когда Змей связался со мной по твоему... вопросу, — заговорил араб. — С Лоумом всегда было трудно иметь дело, признаю, но чтобы так избавляться от конкурента...
— Я все рассказал на совете, — Рил раздраженно перебил его. — Не я начал эти разборки.
— Понимаю, — кивнул Хаш. — Это напрягает. В итоге Лоум даже будучи мертвым вынудил тебя посетить совет, да еще и объясняться перед боссами. Я думал, ты больше никогда не придешь на наши сборища.
Араб снова вежливо улыбнулся, скорее глазами. Он явно осторожничал, подбирая слова. Рил пожал плечами. Ему надоел этот разговор, они уже давно решили, что альбинос ему ничего не должен: за помощь он расплатился территорией убитого Мастера, и теперь Хаш мог творить там, что хотел, это уже не его дело. Еще и курить хотелось, так, что зубы сводило.
— Если это все, — альбинос встал, — мне пора. У нас не такие важные дела, как у вас, но все же требуют моего решения.
Хаш снова вежливо улыбнулся:
— Рил, постой.
— Ну что еще? — альбинос нервно скрестил руки на груди.
— Ты привлек внимание боссов, — осторожно начал араб, — и мои люди обнаружили кое-какую информацию о тебе. О твоем прошлом. Ты ведь не хотел бы, чтобы остальные узнали?
Снова вежливая улыбка. Альбинос поморщился, устало вздохнул и, прежде, чем, Хаш продолжил свой аккуратный шантаж, спросил:
— Ты о той истории с педофилом из моего детства?
Араб явно не ожидал такого поворота, даже стушевался сначала, но потом взял себя в руки, снова приторно улыбаясь:
— Мы можем договориться...
— Хочешь, — снова перебил его Рил, деловито спрятав руки в карманы толстовки, — я расскажу ту часть истории, которую твои люди наверняка не нарыли, потому что полиция скрыла подробности?
Араб прищурился, и альбинос продолжил:
— Когда эта мразь пыталась утопить меня в грязной речке, я выколол ему глаз кухонным ножом, припрятанным в рукаве. Странно, но белок почти не повредился, и глаз, как поплавок, еще какое-то время плавал на поверхности, — Рил не отрываясь смотрел собеседнику в глаза. — И пока этот ублюдок истекал кровью и визжал, как свинья, я воткнул нож ему в голову. Потом в шею. Потом в грудь пару раз. Да, он уже был трупом, но я тыкал его ножом ровно столько раз, сколько этот мудак насиловал меня.