...Но на то она и существовала, их мафия - сложная и разветвленная структура. В разгар грусти и самобичевания предводителю мафии позвонил по телефону ещё один брат Белой Руки - тот самый Федя Горобец, который учился в другой школе.
- Арина, - с нескрываемым интересом принялся расспрашивать он, - а что, Гуманоид теперь не с нами?
- Нет, он с нами, но не в данный момент... - грустно ответила Арина и хотела рассказать о том, что происходит в их школе.
Но Федя перебил её.
- А то я не пойму! Видел вот сегодня нашего героя! С какими-то левыми ребятами он братается. Еду сегодня в троллейбусе, смотрю - Гуманоид наш тащится по дороге. В обнимку с ребятами, и даже девчонки какие-то его прямо облепили...
- Где ты его видел? - воскликнула Арина.
- А у нас по улице Хороводной он шел. - ответил Федя.
Арина тут же переключила телефон на спикерфон, и мафия, затаив дыхание, принялась слушать рассказ своего далекого брата.
... - Идут такие, Антошку чуть ли не под ручки волокут, в рот ему прямо заглядывают. - продолжал Федя - он же пан Теодор. - Заперлись в телефонную будку, сразу несколько человек, и Гуманоид с ними. Какой-то парень номер набрал, трубку Антошке передал.
- А дальше? - с нетерпением спросил Костик.
- А вот что дальше - не знаю. - ответил пан Теодор. - Троллейбус от остановки отъехал. Я укатил, Антошку из вида потерял. Так что происходит-то? Неужели правда наш брателло Антонелло в отказку пошел?
Не надо описывать, как повеселели Федины братья по мафии! Все четверо наперебой бросились рассказывать ему о похищении поэта, театральном конкурсе и о позорных бесплодных поисках.
- Ну вот, что бы вы без меня. - обрадовался пан Теодор.
Это был мощнейший прорыв! У Арины сразу созрел план дальнейших действий. Да и что там было особенно планировать - просто, прокинув пару-тройку последних уроков, завтра же мчаться на улицу Хороводную. Занять наблюдательные посты и ждать, когда появится возле телефонной будки похищенный брат Антоша и те, кто захватил его для своих корыстных целей.
Тем же самым вечером Антон Мыльченко сидел за столом и щурился в свете яркой лампы. Его тюремщики шуровали в соседней комнате. Квартира, где все это происходило, принадлежала родителям Жеки. Обычно они сдавали её жильцам, но недавно те съехали, а новых найти родители ещё не успели. Вот квартира и пустовала. И Жека получил разрешение использовать её как плацдарм для создания театрального шедевра. Он совсем переселился сюда. И теперь жил тут, охраняя создателя текста пьесы. Почти весь класс околачивался здесь. Девочки готовили еду, мальчики бдительно охраняли Антошу. Надзор осуществлялся и днем, и ночью.
Когда Мыльченко начал выдавать готовую драматургическую продукцию, дело пошло ещё веселее - в соседней комнате начались репетиции. Победа была уже близка. Репетиции проходили и в школе - но больше для отвода глаз. Основной удар ожидался не сегодня-завтра. Антоша уверил Жеку и его команду, что именно в эти сроки он закончит текст пьесы. Больше результатов своих трудов он не показывал, сидел в комнате и чах над кипой листков, исписанных его малопонятным корявым почерком.
А собравшиеся в соседней комнате радостно потирали руки и торжествовали, предвкушая победу.
- Как круто! - потрясая кулаком над головой, радовался Жека. - Какой мудрый ход мы совершили! Мы всех сделаем! Мыльченко-то уж фигни не напишет!
- Вовремя мы его схватили! - сияла улыбкой красивая девочка Маша с длинными белыми волосами.
- А то бы нам вообще был трындец! - разглядывая бумажки с текстом первой картины пьесы, восклицал Толик. - Пишет ведь Гуманоид, пишет!
А Антоша, который уже совсем отчаялся в том, что мафия освободит его, полностью сжился с ролью Скорбного Пленника, которым он ощущал себя в этой квартире. Побег отменялся. В окно он выпрыгнуть Антон не мог - четвертый этаж, во время прогулки к телефонной будке, куда его водили звонить маме, сбежать было невозможно тоже. Поэтому всё - пленник он, настоящий Скорбный Пленник. И драматическое произведение в стихах легко ложилось на бумагу. Антоша уже как бы даже просто сочинял - для себя, для всемирного искусства... Исписанные листочки летели под стол, на пол, перемешивались друг с другом. А Антоша сочинял, видя перед собой уже не настольную лампу и обои в цветочек, а мрачные закопченные стены замка, тяжелые цепи на своих руках и ногах, физиономии гнусных мучителей, страшные пытки. И себя - в роли благородного, не сломленного тиранией героя-пленника.
Убейте меня! Застрелите меня!
В плену не желаю пробыть я ни дня!
Говорил Скорбный Пленник, смело глядя в лица своих мучителей. И грозился:
Сейчас головой я ударюсь о стену
И мыслям моим вы узнаете цену!
Но мучителей, видно, эта угроза не очень пугала. Они не отставали. И в который раз предлагали Пленнику выдать им свою очень важную Тайну. Антон представил перед собой в принципе добродушную физиономию Жеки, которому он отвел роль Главного Мучителя, силой своего воображения наделил эту физиономию злобной ехидной ухмылкой, несколько секунд посидел, задумавшись. И записал:
МУЧИТЕЛЬ:
Скажи нам, о, Пленник,
Свой главный секрет.
В темнице продержим
Тебя мы сто лет!
Ты выйдешь отсюда
Больным и трухлявым!
Тут Антоша энергично взмахнул головой, отгоняя от себя картину столь незавидного будущего. И вывел на бумаге:
ПЛЕННИК:
О, лучше я выпью
Бокальчик отравы!
Нет, не согласился героический Пленник на такой компромисс!
За стеной послышался смех, который пресек чей-то командный голос. "Веселятся. Ликуют. Подождите, рано веселитесь, враги..." - не выходя из образа, подумал Антоша. И решительно добавил к реплике Пленника:
Меня не сломить вам,
Тираны, убийцы!
Секрет я не выдам!
Чего зря трудиться?
В этот момент дверь открылась, в неё заглянули Жека и Маша. Но Антоша бросил на них взгляд, исполненный такой гордой непреклонности, что мучители смущенно захлопнули дверь, оставив на полу большое блюдо с фруктами. Антон, расправив плечи, медленно и с достоинством повернул голову к своим листкам и записал:
МУЧИТЕЛЬ:
Мы будем пытать тебя
Долго и часто.
Антоша вздохнул, посмотрел на свои пальцы, перемазанные пастой от шариковой ручки, представил, как смотрелись бы на них следы тяжелых пыток, вздохнул и накорябал на листе:
ПЛЕННИК:
Давайте, пытайте!
МУЧИТЕЛЬ :
Скажи нам
И баста!
Антон даже фыркнул, недоумевая - какой же настоящий Скорбный Пленник возьмет и расскажет мучителям тайну? Хоть с пытками, хоть с фруктами? А поступит он вот как:
ПЛЕННИК:
Какая вам баста,
Когда я в плену?
И тайну свою
Не скажу никому!
Антон Мыльченко нарисовал огромный восклицательный знак. Бамс! - от души намалевал жирную точку.
- Эй, Мыльченко, а ты спать не хочешь? - в этот момент вновь появился Жека. - Первый час ночи. Мы тебя проводим умываться, кровать постелим... Иди давай, а то перетрудишься...
Гордо подняв голову, пленник покорно собрал бумажки в кучу, сложил их в стопочку. И когда появились конвоиры, сопровождающие его даже в передвижениях по квартире, поплелся в ванную.
...Когда в комнате уже был погашен свет, а охранники Толик и Жека расположились на ночевку на диване и раскладушке, предоставив Антону мягкую удобную кровать, плененный поэт выскочил из-под своего одеяла, подбежал к столу. Вытащив чистый лист бумаги, Антоша оглядел свое темное узилище, головы встрепенувшихся конвоиров, которые пристально наблюдали за ним, и дописал: