Антоша слышал, как в соседней комнате мучители-похитители настраивали музыкальную аппаратуру, собираясь исполнять созданную им рок-оперу. А что же там придумал восьмой "В"? Что покажут одноклассники? Наверное, действительно ничего...
А мафия? Что - мафия. Как ни крути, если быть честным и объективным, все-таки он, Антоша, показал себя как самый никудышный её представитель. Одни проблемы от него, одни сложности. Никаких героических дел. Так что не заслужил он, решил Антоша, того, чтобы его спасали. Сам виноват. И то, что в плен угодил, никакое это не признание его ценности и важности, а только разгильдяйство сплошное и невнимательность. Бдительным надо быть, бдительным и осторожным мафиози, а не как он... Так что зачем Белой Руке такой брат? Ни за чем. А значит, предстоит ему безвестно зачахнуть в плену. И совсем не так благородна и возвышенна его судьба, в отличие от участи Скорбного Пленника - настоящего героя...
Грустно быть пленником, который никому не нужен. В смысле своим не нужен... Может быть, размышлял Антоша, все-таки устроить бунт? Порвать свою бессмертную пьесу в клочки? Чтобы она не досталась врагам? Ведь клятвенного обещания, что непременно он пьесу напишет, Антон не давал-таки ни Жеке, ни кому другому... А раз не давал, можно и восстать! Раз у родного восьмого "В" спектакля не будет, пусть и у "ашников" его не будет тоже!
Размышляя таким образом, Антон принялся ходить туда-сюда по комнате. Да, прекрасную пьесу придется уничтожить! Но сначала свое творение нужно выучить наизусть. Чтобы оно осталось хотя бы в его мозгу.
И Антон принялся за дело. Он ходил от окна к двери, учил текст на память, разрывал листочки с заученным текстом пополам и, как истинный творец, не глядя, широким жестом швырял их в разные углы комнаты.
"Дзынь, дзынь, дзынь-дзынь-дзынь!" - раздалось в квартире Жеки. Услышав условный звонок, Жека бросился открывать дверь. Он не сомневался, что это пришел кто-то из своих, хотя большинство участников спектакля были в квартире.
На пороге стоял незнакомый парень. Потрясая пухлой пачкой каких-то рекламных листовок, он, не давая Жеке и возникшим за его спиной одноклассницам опомниться, громко и пронзительно затарахтел:
- Услышь меня, брат! Стань братом Белой Руки! Вступайте в наше Белое Братство! Братство Белой Руки пришло за вами! Братья! Выходите на улицу! Белая Бука ждет вас!
- Ч-ч-чего надо? - пробормотал Жека, не понимая, в чем дело.
Федя Горобец принялся махать у него перед носом листовками.
- Возьмите листовку, брат! - очень кричал он, не давая, впрочем, своих листовок ни Жеке, ни кому другому. - И прислушайтесь к Братству Белой Руки! На улицу, Братья Белой Руки! Выходите на улицу! Там мы спасем вас! Вас спасет наше Белое Братство! На улицу!
Федя сделал шаг в квартиру и кричал уже туда. Теперь все, кто был в этой квартире, не могли не услышать его призывов.
- Не надо, не надо, уходите отсюда! - девчонки, что стояли за спиной растерявшегося хозяина квартиры, быстро сориентировались и принялись выталкивать вон проповедника всеобщего спасения.
- Белая Рука ждет вас! - не сбавляя громкости, вопил Федя, потрясая листовками. - Белая Рука вас спасет! Позвоните родителям! Белая Рука, Белая Рука! Возьмите листовки! Братство! Выходите на улицу! Позвоните родителям! Белая Рука!
Федю упрямо выталкивали из квартиры. А он делал вид, что уже привык к подобному приему и монотонно, как на работе, выкрикивал призывы. Наконец, дверь перед его носом захлопнулась.
- Пропаганда всеобщего братства! Мы объединимся! Люди - это всеобщие братья! - продолжал кричать Федя.
Он прекрасно знал, что наверняка за ним сейчас наблюдают в глазок. И играл свою роль до конца. Он подошел к другой двери, расположенной на этой лестничной площадке, и сделал вид, что звонит в звонок, на самом деле даже не нажимая на него. Выждав несколько секунд, он закричал, обращаясь к этой двери:
- Откройте! Я расскажу вам правду о всемирном братстве! Выходите на улицу, люди! Читайте наши призывы и прокламации! Откройте, пожалуйста, я несу вам весть всемирного разума!
Он ещё долго нес ахинею, запутывая наблюдателей из квартиры напротив. Затем перешел к третьей двери на площадке, постоял возле нее, снова якобы подавил на звонок, потоптался на коврике, демонстративно вздохнул и отправился вниз. Его миссия была выполнена. Оставалось только ждать услышал ли бедный пленник Антоша пароль своего мафиозного клана - "Братство Белой Руки"?..
Глава IX
Скорбный Пленник пускается в бега
Конечно же, хоть и не сразу, но услышал Антоша предназначенные для него призывные вопли! Как раз в это время, когда они раздались, он притормозил у двери в своей комнате и собрался разорвать пополам выученный наизусть монолог Скорбного Пленника.
Сначала Антоша не придал значения услышанному.
"Еще не легче. Белые братья какие-то пожаловали. - подумал он. - Ясно. Проповедники агитируют. Тоже мне. Сектанты всякие тут таскаются, творить мешают".
Мгновенье спустя Антон услышал ключевые слова "Братство Белой Руки".
"О, как у нас!" - было следующей его мыслью.
И тут озарение спустилось на поэта и драматурга! Белая Рука спасет. Белая Рука зовет на улицу. Белая Рука ждет... Позвоните родителям... Улица... Звонок родителям...
Неужели?
Да!
Мафия, родная мафия - Братство Белой Руки собирается спасать его! Он, стало быть, нужен! Братья по мафии ждут его на улице! Ему надо... Попроситься позвонить родителям. Чтобы - выйти на улицу! Точно!
"Есть! Понял!" - воспрянул духом Антоша. Верные братья по мафии все-таки нашли способ спасти Скорбного Пленника! Конечно, надо бежать! Ведь когда ещё выпадет такая возможность - по-настоящему бежать из самого настоящего плена? Да никогда!
В голове Антоши завертелись новые сюжетные ходы его драматического произведения, мощной волной хлынули стихи в его разгоряченный мозг. Антоша бросился к тетрадке, принялся записывать наплывающие мысли. Но они торопились, наскакивали друг на друга, рука не поспевала за их ходом. Параллельно стихам шли мысли по поводу того, как же поступить, как грамотнее отпроситься на улицу, как вырваться от угнетателей и броситься в объятия родной мафии...
Антон Мыльченко заметался по комнате, подскочил к окну, прижал нос к стеклу, пригляделся, но никого из своих на улице не заметил.
"Маскируются. - благоразумно решил Антоша. - Только бы не выдать себя, только бы повести себя достойно!"
Пытаясь унять дрожь в коленках, Антон Мыльченко плюхнулся на стул, замер. От наплыва мыслей и чувств ему стало очень жарко. Антон схватил со стола упаковку виноградного сока и полил им свою разгоряченную голову. Умыл лицо, отфыркиваясь, глубоко вздохнул... Мысли прояснились, дрожь несколько утихла. Он собран, решителен и смел.
Вперед!
Антоша храбро высунулся в дверь и твердо произнес:
- Жека, эй, мне же надо маме позвонить, напомнить ей, что у нас завтра представление! Пойдемте позвоним. Мне обязательно надо ей позвонить, а то она у меня такая забывчивая!
Казалось, все затихло вокруг. Весеннее солнце зашло за плотный занавес туч, улегся ветер. Птицы перестали чирикать и скакать по веткам, люди, которых было на улице как-то подозрительно мало, двигались по тротуару осторожно, молча и полуприсядью. Даже троллейбусы и машины проносились по дороге не с таким ревом и звоном, как обычно. Словно и правда, мир замер в ожидании - вместе с Братством Белой Руки...
Которое притаилось в засаде и ждало выхода на улицу гнусных "ашек" и плененного брата Антона. Неизвестно, сколько времени могло продлиться ожидание. Может быть, Антоша так ничего и не понял - и потому вообще рваться на улицу не станет. И тогда - пиши-пропало... Или понял, но попроситься выйти в будку позвонить не смог - потому что враги разгадали замысел мафии.