Рё отошёл от окна, чувствуя, как на душе сгущаются тревожные тени. В особняке царила непривычная тишина. Он прошел по коридору, заглядывая в пустые комнаты, и ему показалось, что он бродит по заколдованному замку, где все замерло в ожидании чего-то неизбежного.
Спустившись в холл, Рё обнаружил, что и здесь никого нет. Только две горничные — те самые, что приняли его вчера с таким переполохом, — протирали пыль с полированной поверхности стола в центре комнаты. Они перешептывались между собой, бросая на него осторожные, любопытные взгляды.
— Эм… простите, — Рё неловко подошел к ним, не зная, как лучше начать разговор. — А… Асакура-сан… он… уехал?
Горничные перестали шептаться, и одна из них, постарше, с уважительным поклоном ответила:
— Господин Асакура уехал рано утром, — сказала она, и Рё показалось, что в её голосе прозвучали странные нотки — то ли страха, то ли восхищения. — У него много дел.
— А… он… не говорил… когда вернётся? — с надеждой спросил Рё, хотя и сам не понимал, зачем ему это знать.
Горничная неопределённо пожала плечами.
— Господин Асакура не считает нужным отчитываться о своих планах, — сказала она, и в её голосе теперь явно послышались нотки страха. — Но… он просил вам передать, что сегодня вечером он снова ждёт вас. В семь часов. Вас отвезёт водитель.
— В семь часов? — Рё нахмурился. — Но… зачем?
Горничная снова поклонилась, давая понять, что разговор окончен.
— Извините, господин, — проговорила она, отступая назад. — Я всего лишь служанка. Мне не известны планы господина Асакуры.
Рё понимал, что больше ничего не добьётся. Он кивнул горничным и, на автопилоте накинув рюкзак на плечо, вышел из дома.
Свежий утренний воздух слегка охладил разгорячённое лицо, но не прогнал тревогу, сжимающую грудь. «Что он задумал?» — Рё нахмурился, ощущая, как его вновь затягивает в пучину чужой, опасной жизни.
Рё спустился по ступенькам крыльца, но не стал уходить далеко. Что-то в поведении горничных — их переглядываниях, полунамеках, — заставило его насторожиться. Он спрятался за широким стволом старого дуба, растущего у самой стены особняка, и затаил дыхание.
Не прошло и минуты, как двери дома распахнулись, и на крыльцо вышли те самые горничные. Очевидно, они решили, что Рё уже далеко, и позволили себе расслабиться.
— Ты видела его глаза? — прошептала одна из них, — Как у загнанного зверя. Интересно, надолго ли его хватит?
— Господин Асакура не терпит слабаков, — многозначительно произнесла другая горничная, поправляя фартук. — А этот… мальчик… он слишком хрупкий для его мира.
— А помнишь, Такуми? — первая горничная хихикнула, прикрывая рот рукой. — Тот хоть бы пытался сопротивляться… А этот… словно котёнок, которого бросили в клетку к тигру.
Рё, прячась за деревом, невольно сжал кулаки. Слова горничных ранили его гордость, но в то же время… он не мог отрицать их справедливости. Он и в самом деле чувствовал себя загнанным зверем в этом золотой клетке, не знающим, чего ждать от своего хозяина — ласки или смертельного удара.
— А ещё говорят, что господин Асакура… — одна из горничных наклонилась к другой, и та заговорщически хихикнула, — …лично принёс ему вчера лекарства. И сидел у его постели всю ночь!
— Не может быть! — воскликнула вторая горничная. — Он же никого к себе не подпускает! А этот… мальчик… чем он его так… зацепил?
Рё не стал дослушивать их сплетни. Он тихо выскользнул из своего укрытия и быстрым шагом направился прочь от дома, в сторону остановки автобуса. Слова горничных о ночных посиделках Асакуры у его постели вызвали в его душе целый вихрь противоречивых чувств — недоверие, страх, а ещё… странное, непонятное ему самому волнение.
Школа встретила Рё привычным гулом голосов и смехом. Но сегодня этот шум казался ему далёким и нереальным, словно доносился с другой планеты. Он пробирался по коридорам, ощущая на себе любопытные взгляды, и понимал, что вчерашний визит Асакуры не прошел бесследно. Он стал местной знаменитостью — «тем парнем, к которому в школу приезжал сам…».
Дальше Рё не мог вспомнить, как называли Асакуру в перешёптываниях. Кто-то говорил — мафиози, кто-то — босс, кто-то — якудза… Но смысл был один — он теперь был не просто Рё, а «тем самым парнем, которого крышует…».
К его удивлению, Такаши и его друзья сегодня не появлялись. Видимо, разговор с директором и «влиятельным дядей» произвёл на них должное впечатление. Рядом с ним больше не крутились старшеклассники с требованием вернуть несуществующий долг, а некоторые девочки — те самые, что ещё недавно не замечали его существования, — теперь оглядывались, бросали на него заинтересованные взгляды, шептали что-то подружкам.