— Отлично, — Асакура взял папку со стола и, не глядя, бросил её в ящик. — Ты хорошо поработал.
Он откинулся на спинку кресла и замолчал, наблюдая за Рё. Его лицо ничего не выражало, но парень чувствовал, как от него исходит волна холода и опасности. То самое ощущение, которое он испытал при их первой встрече — ощущение, что он стоит на краю пропасти, и один неверный шаг может стоить ему жизни.
— Но… зачем я? — не выдержал Рё, прерывая тяжелое молчание. — У вас же… много других… помощников.
Асакура медленно улыбнулся, и от этой улыбки, холодной и жестокой, у Рё по спине пробежали мурашки.
— Ты прав, — протянул он, и его голос, низкий и бархатистый, прозвучал в тишине кабинета угрозой. — У меня много людей, готовых выполнить любой мой приказ. Но… ты забыл, Рё… ты у меня в долгу.
Он встал из-за стола и неспешно, словно хищник, обходящий вокруг своей жертвы, направился в сторону Рё. Парень инстинктивно вжался в спинку кресла, чувствуя, как учащается его дыхание.
Асакура обошёл его кресло и остановился сзади, так близко, что Рё почувствовал исходящий от него жар, услышал едва уловимый аромат его парфюма — дорогого, терпкого, с нотками цитруса и табака.
— Каждый мой приказ — это… взнос в счет твоего долга, — прошептал он ему на ухо, и Рё поёжился, ощущая, как его голос вибрирует где-то у самой шеи.
— Но… — начал было Рё, не зная, что возразить. — Я… я не знаю… сколько…
— Это не важно, — перебил его Асакура, и Рё почувствовал, как его пальцы, заключённые в чёрные кожаные перчатки, легли ему на плечи. — Важно лишь то, что ты будешь делать всё, что я скажу. Ты меня понял?
Рё молчал, не в силах вымолвить ни слова. Асакура слегка сжал его плечи, словно напоминая о своей силе, и парень невольно опустил голову, признавая его власть.
В этот момент Асакура резко выпрямился.
— Голову выше, — скомандовал он, и его пальцы, скользнув по шее Рё, подняли его подбородок, заставляя взглянуть прямо ему в глаза. — Я не терплю трусости.
Рё вздрогнул от неожиданной ласки, смешанной с жесткостью. Взгляд Асакуры, пристальный и пронизывающий, заставил его сердце забиться чаще. Он видел в этих чёрных, как ночное небо, глазах огонь, который мог как согреть, так и испепелить.
— Ты… другой, — тихо произнес Асакура, и его голос, лишённый привычной резкости, прозвучал странно — с оттенком … удивления?
— Другой? — не понял Рё, не в силах оторваться от его гипнотического взгляда.
— У меня… были и другие, — продолжал Асакура, и Рё почувствовал, как его пальцы, всё ещё лежавшие на его шее, слегка сжались. — Те, кто должен был мне отработать свои грехи. Они были… послушными. — он усмехнулся, и тень презрения скользнула по его лицу. — Слишком послушными. Ломались, пресмыкались, старались угодить… — он замолчал, словно вспоминая что-то неприятное.