Усталость наконец-то навалилась на него, словно свинцовая мантия. Рё закрыл папку с документами, погасил лампу и подошёл к окну. Рассвет уже разгорался на небе, окрашивая облака в нежные розовые и оранжевые тона.
«Новый день — новая игра», — подумал Рё, чувствуя, как в груди разгорается странное предчувствие. Чего-то неизбежного. Неотвратимого.
Он ещё раз взглянул на город, который просыпался навстречу новому дню, и тихо вышел из комнаты, словно боясь разбудить спящую в доме тайну.
В своей комнате, уже лежа в постели, Рё вспомнил о папке с документами, лежавшей на столе. Он знал, что не сможет заснуть, пока не вернётся к ней, не попытается ещё раз разобраться в её содержании.
Но усталость взяла своё. Рё закрыл глаза, и сомнения, страхи, невысказанные вопросы растворились в наступающей темноте, словно их и не было.
Он уснул с улыбкой на губах — спокойной, умиротворённой улыбкой человека, который ещё не знает, что его ждёт впереди.
Глава 21. Яд сомнения
Я лениво поводил стаканом с виски, наблюдая, как золотистая жидкость лениво покачивается внутри, отражая приглушённый свет люстры. В дыму сигар, в переплетении голосов и смеха, в этой атмосфере роскоши и цинизма, я чувствовал себя как рыба в воде. Этот мир — мир денег, власти и жестоких игр — был моей стихией. И я знал, как заставить его танцевать под свою дудку.
— Ты видел, какого мальчишку притащил с собой Асакура на последнюю встречу? — раздался рядом хриплый голос Окады, одного из самых влиятельных главарей клана Сато. Он с отвращением посмотрел на пустую пепельницу и, не дождавшись от меня реакции, резко позвал официанта, щёлкнув пальцами.
— Мальчишку? — сделал я вид, что удивлён, хотя и так знал, к чему клонит старый дурак Окада.
— Да, — прошипел он, наклоняясь ко мне поближе. — бледный… Говорят, он теперь всюду таскается за Асакурой, словно тень.
Официант, дрожа от страха, заменил пепельницу на чистую и, поспешно поклонившись, растворился в дымке сигарного дыма.
— И что же в этом такого? — я сделал глоток виски, наслаждаясь горечью на языке. — Может, это… его родственник?
— Родственник? — Окада утёр рукой жирные губы, и на его лице появилось хищное выражение. — Возможно… Но мне кажется, у Асакуры другие планы на этого мальчишку. Он же никому не доверяет. А этот… парень… он теперь всегда рядом с ним.
— И что ты предлагаешь? — я поставил бокал на стол и пристально посмотрел на Окаду. Старый дурак клюнул. Он всегда был жаден до власти, до возможности хоть на шаг приблизиться к трону Асакуры. И я с удовольствием предоставлю ему такую возможность. Возможность… разбиться насмерть.
— Избавься от него, — прошептал Окада, и в его глазах вспыхнул чужой, опасный огонёк. — Покажи Асакуре, кто здесь хозяин. Он это оценит. Он поймёт… кто ему друг, а кто… враг.
Я усмехнулся про себя. Да, Окада, он поймёт. Он поймёт, что ты — пешка в его игре. Пешка, которая сама пришла на тот свет.
— Ты прав, — медленно произнес я, снова беря в руки бокал. — Асакура должен знать… кто его настоящие друзья.
Я наблюдал за Окадой, словно за крысой, попавшей в лабиринт. Он ещё не понимал, что его судьба предрешена. Что в этой игре у него нет шансов на победу. Он — лишь инструмент в моих руках. Инструмент, который я использую, чтобы добиться своей цели.
И цель эта — Рё и Асакура.
Дверь в зал распахнулась, и в ту же секунду разговоры вокруг стихли. Все глаза обратились к входу, где, словно из тени, материализовался он — Асакура Кен.
Даже в этой атмосфере роскоши и власти он выглядел так, словно не был отсюда. Тёмный костюм, идеально сидящий на его подтянутой фигуре, белая рубашка, подчёркивающая резкость черт лица, и глаза… чёрные, как бездна, глаза, в которых не было ни тени эмоций, лишь холодный, расчётливый блеск.
— А вот и наш король, — прошептал Окада, вскакивая со своего места, словно щенок, увидевший хозяина.
Я улыбнулся уголком губ, наблюдая, как он поспешил навстречу Асакуре, торопливо расстегивая пуговицы пиджака и поправляя галстук. Старый дурак. Он действительно верит, что может завоевать доверие демона, продавая ему свою душу по кускам.
— Окада-сан, — кивнул Асакура, одарив его холодной, лишенной теплоты улыбкой. — Рад вас видеть.
Он прошёл мимо него, даже не удостоив более взглядом, и направился в мою сторону. Я не мог не заметить, как напряглась спина Окады, как заходили желваки на его шее. Он ожидал другого приёма. Ожидал… признания своих… заслуг.