«Красный Ферзь» — контрабанда оружия из восточных стран.
«Чёрная Вдова» — сеть казино, отмывание денег.
«Белый Лотос» — наркотики, поставки из Золотого Треугольника.
Раньше все эти названия были для Рё лишь строчками в криминальных новостях. Теперь он видел тех, кто стоял за ними. Тех, кто держал город в своих руках, верша судьбы людей, словно фигурками на шахматной доске.
В какой-то момент Рё почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он тихо отошёл к бару в углу комнаты и налил себе стакан воды. Руки слегка дрожали.
— Нервничаешь? — раздался рядом тихий голос.
Рё вздрогнул и обернулся. К нему приближался Широгане, держа в руке бокал с тёмной жидкостью.
— Я... я в порядке, — пробормотал Рё, отводя взгляд.
Широгане усмехнулся.
— Не стоит меня бояться, малыш, — мягко произнёс он, делая глоток из бокала. — Я не кусаюсь... без причины.
Он поставил бокал на барную стойку и опёрся о неё руками, словно заключая Рё в клетку.
— Скажи-ка мне, милый, — продолжил он, и его голос приобрёл едва уловимую стальную нотку. — Чем ты занимался до того, как попал в лапы к нашему неприступному дракону?
Рё отступил на шаг, инстинктивно пытаясь увеличить расстояние между собой и Широгане. Голубые глаза мужчины, казалось, видели его насквозь, проникая в самые потаённые уголки души.
— Я... — Рё запнулся, не зная, что ответить.
Широгане, словно прочитав его мысли, улыбнулся.
— Не хочешь говорить — не надо, — мягко проговорил он, но в его голосе не было и тени разочарования. — Я уважаю чужие тайны.
Он сделал глоток из бокала, не сводя с Рё пронзительного взгляда.
— Но знаешь, малыш, у тебя есть один недостаток, — продолжил Широгане, и в его голосе появилась едва уловимая хищная нотка. — Ты слишком заметен в своём желании быть незаметным.
Рё почувствовал, как щёки наливаются краской.
Широгане наклонился к нему, так что Рё почувствовал на своём лице его тёплое дыхание.
— Хочешь совет? — прошептал он. — Расслабься. Веди себя естественно. И не бойся задавать вопросы. Любопытство — не порок, а признак ума.
Он выпрямился и отступил назад, снова превращаясь в неприступного хищника.
— А если захочешь узнать что-то по-настоящему интересное, — бросил он на прощание, направляясь к выходу. — Мои двери всегда открыты.
Часы на стене показывали далеко за полночь, когда встреча, наконец, подошла к концу. Рё, измученный и обессиленный, еле держался на ногах.
Когда последний из гостей покинул кабинет, Асакура подошёл к нему.
— Пойдём, — бросил он, даже не взглянув на Рё. — Поздно уже.
Обратный путь прошёл в молчании. Рё смотрел на мелькающие за окном огни города и думал о том, как резко изменилась его жизнь за последние сутки.
Ещё вчера у него были другие проблемы: зачёт по математике, свидание с одноклассницей, которую он давно хотел пригласить в кино. Теперь же...
Теперь его жизнь была соткана из тени, опасности и чужих тайн.
Рё неожиданно вспомнил, что через неделю начинается новый учебный год. Он должен был пойти в одиннадцатый класс, готовиться к выпускным экзаменам, думать о будущем.
Смешно. Какое теперь будущее?
Глава 5. Разговор на рассвете.Клеймо
Рассветные лучи, бледные и робкие, пробивались сквозь тяжелые шелковые шторы, рассекая полумрак комнаты. Дом, такой величественный и неприступный днем, сейчас казался призрачным, почти нереальным в этом переходном состоянии между ночью и утром. Тишина, обволакивающая просторные залы, была настолько густой, что Рё слышал собственное сердцебиение — гулкое, неровное, как барабанный бой перед казнью.
Он стоял у окна, прижав ладонь к холодному стеклу, и смотрел, как город медленно пробуждается. Где-то внизу, в этом мире, который теперь казался таким далеким, люди начинали свой день — спешили на работу, целовали детей, пили кофе в уютных кухнях. Обычная жизнь. Та, что была у него еще вчера.
Рё глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах. Его тело помнило каждую секунду вчерашнего вечера: тяжелый взгляд Асакуры, ледяные пальцы Широгане на своей коже, шепот заговорщиков за столом переговоров. Он закрыл глаза, и перед ним снова всплыли образы — словно кадры из чужого кошмара, в котором он теперь жил.
Библиотека встретила его запахом старых книг и дорогой кожи. Асакура стоял у камина, перебирая бумаги — его профиль, освещенный колеблющимся пламенем, казался высеченным из мрамора. Холодным. Бесчувственным.