Рё понял, что медлить нельзя. Синдзи был подобен хищнику, играющему с пойманной жертвой. Ещё немного, и он уже не сможет контролировать ситуацию.
— Подожди… — Рё постарался, чтобы его голос не дрожал. — Мне… мне нужно… в туалет…
Синдзи остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Он несколько секунд смотрел на Рё с нескрываемым удивлением, а затем — на его губах появилась медленная, хищная улыбка.
— В туалет? — протянул он, словно пробуя его слова на вкус. — А что, если… ты решил от меня сбежать?
— Сбежать? — Рё постарался придать своему голосу насмешливые нотки. — И куда же я побегу? Куда я могу уйти от тебя?
— Это верно… — Синдзи наклонился к нему ближе, и Рё снова почувствовал его горячее дыхание у самого лица. — Ты… теперь… весь… мой…
Рё понял, что ему нужно действовать. Он быстро обнял Синдзи за шею и, притянув к себе, поцеловал его.
Поцелуй был отчаянным, лихорадочным, словно Рё хотел в этом прикосновении найти защиту от самого себя, от того, во что он превращался.
Синдзи ответил на поцелуй, словно рыба, глотающая наживку. Его руки заскользили по спине Рё, забираясь под шёлковые складки рубашки, его губы становились всё настойчивее, требовательнее…
Но Рё уже ощущал вкус победы. Он отстранился от Синдзи, пытаясь придать своему лицу выражение томной неги, которая так нравилась этим хищникам.
— Я… вернусь… — прошептал он, скользнув с его колен и поправляя рубашку. — Обещаю…
Он не дожидаясь ответа, решительно направился к выходу, лавируя между столиками.
«Главное — не оборачиваться… не останавливаться…», — твердил он про себя, чувствуя на своей спине пристальный взгляд Синдзи.
Он нашел туалет в конце коридора, освещенного мерцающими красными фонарями. Стены коридора были украшены зеркалами, в которых отражались тени людей, словно призраки, запертые в этом храме порока.
Рё забежал в туалет, закрывшись в кабинке. Сердце колотилось в груди, словно птица в клетке. Он понимал, что у него совсем мало времени.
«Асакура… — прошептал он, сжимая кулаки. — Где же ты…»
Холодная вода обожгла лицо, возвращая Рё к реальности. Он не знал, сколько времени провел, запершись в кабинке, — время здесь, казалось, текло по каким-то другим, непонятным ему законам.
Он вытер руки бумажным полотенцем, смял его и бросил в урну. Сердце все ещё колотилось в груди, но уже не так часто, не так отчаянно. Страх не ушел, но теперь он горел где-то внутри, превратившись в холодную, жгучую ярость.
Рё вышел из туалета и направился обратно в зал. Он должен был уйти отсюда… прямо сейчас.
И тут он увидел его.
Асакура стоял у выхода из зала, разговаривая с каким-то мужчиной в сером костюме. Даже со спины он казался другим — опасным хищником, забредшим на чужую территорию.
«Кен!» — хотел закричать Рё, но звук, словно застрял у него в горле.
Асакура повернул голову, словно услышав его немой зов, и Рё на мгновение показалось, что их взгляды встретились. Но это была лишь игра света и тени. Асакура, бросив ещё несколько слов своему собеседнику, развернулся и быстрым, уверенным шагом направился к выходу.
«Он уходит… он… он действительно меня бросил…» — мелькнула в голове Рё безумная мысль, и мир вокруг поплыл перед глазами.
В этот момент он увидел Синдзи. Тот сидел за одним из столиков, наблюдая за ним с ленивой улыбкой. В его янтарных глазах не было ни гнева, ни раздражения — лишь холодное удовлетворение хищника, знающего, что жертва никуда не денется.
Рё замер, словно парализованный. Возвращаться к нему было невыносимо… но и оставаться здесь, в этом храме порока, без Асакуры…
Решение пришло мгновенно.
Не раздумывая ни секунды, Рё бросился сквозь толпу, словно зверь, прорвавшийся на свободу. Он видел перед собой только одну цель — широкую спину Асакуры, утопающую в полумраке зала.
— Кен! — выкрикнул он, вкладывая в этот крик всю свою боль, страх, отчаяние.
Асакура остановился, словно споткнувшись, и медленно повернул голову.
В этот момент Рё догнал его и, обхватив руками за талию, прижался к его спине, словно ища защиты.
— Кен… — прошептал он ему, и его голос дрожал от слёз, которые он сдерживал из последних сил.
Асакура застыл, словно статуя. Время вокруг него словно остановилось, замерло в ожидании. Лишь музыка из клуба, доносящаяся приглушенным эхом, напоминала о реальности, от которой он так старательно пытался отгородиться.
Он не мог поверить своим ушам. Этот голос… такой знакомый, родной… неужели это действительно…
Асакура медленно, словно боясь спугнуть мираж, повернулся.
И увидел его.
Рё. Его Рё. Стоял перед ним, запыхавшийся, растрепанный, с слезами на ресницах и… такой желанный, такой реальный.
Сердце Асакуры, до этого словно скованное льдом, пронзила острая боль. Боль отчаяния, вины, любви…
Он не проронил ни слова. Просто притянул Рё к себе, заключая в крепкие объятия, словно боясь, что тот снова исчезнет, растает, как утренний туман.
Рё ответил на объятия, вжимаясь в него всем телом, словно ища защиты от всего мира, от всего, что произошло с ним за эти бесконечные часы.
Они стояли так, не говоря ни слова, словно два одиночества, нашедшие друг друга посреди бушующего моря.
Асакура первым нарушил тишину. Он осторожно, словно боясь сделать Рё больно, отстранил его от себя и, взяв его лицо в ладони, заглянул в глаза.
В его взгляде не было упрека, не было гнева — только бесконечная нежность и… облегчение.
— Пойдем отсюда, — тихо сказал он, и его голос, обычно такой холодный и властный, сейчас дрожал от сдерживаемых эмоций.
Он не дожидаясь ответа, подхватил Рё на руки и, резко развернувшись, направился к своей машине, стоявшей неподалеку.
Охранник у входа в клуб, увидев их, удивленно приподнял брови, но промолчал, лишь проводив их тяжелым, оценивающим взглядом.
Асакура открыл заднюю дверь машины и осторожно, словно хрупкую статуэтку, посадил Рё на сиденье.
— Подожди здесь, — бросил он и, захлопнув дверь, обойдя машину кругом, сел за руль.
Рё молча наблюдал за ним. В голове царила пустота. Все те мысли, страхи, сомнения, что терзали его еще несколько минут назад, словно испарились, не оставив после себя и следа.
Остался только он. Кен. Его спасение. Его…