Он протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, провел по его щеке, словно боясь спугнуть этот хрупкий момент близости. Кожа у Асакуры была гладкой, тёплой… живой.
Асакура пошевелился во сне, слегка нахмурившись, и открыл глаза.
Рё замер, словно пойманный с поличным. Его сердце забилось чаще, а щеки облились жаром.
— Доброе утро, — прошептал Асакура, и на его губах появилась сонная улыбка.
— Я… — Рё не знал, что сказать. — Я не хотел… тебя разбудить…
Асакура протянул руку и, взяв его ладонь в свою, слегка сжал её. Его ладонь была тёплой и удивительно нежной.
— Всё в порядке, — успокоил он его, и в его голосе не было и тени раздражения. — Просто… я не привык, когда… меня кто-то… трогает… во сне.
Он вдруг замолчал, словно задумавшись о чём-то своём, и его взгляд стал серьёзным.
— Рё… — тихо произнёс он, и Рё вздрогнул, услышав своё имя из его уст. Почему-то именно сейчас оно прозвучало по-особенному — интимно, проникновенно… словно признание.
— Вчера… я… впервые назвал тебя… по имени…
Он замолчал, словно ждая ответа, но Рё не мог выдавить из себя ни слова.
— Тебе… не нравится? — в голосе Асакуры послышалась тревога.
— Нет! — Рё поспешно потряс головой. — Мне… мне очень… нравится…
Он замолчал, покраснев до ушей, и опустил глаза.
Асакура слегка улыбнулся и, притянув его к себе, поцеловал в макушку.
— Вот и хорошо, — прошептал он ему на ухо. — А то я уже начал думать, что… ты забыл… как меня… зовут.
— А… какой… сегодня… день? — робко спросил Рё, словно боясь нарушить хрупкую гармонию момента.
Асакура удивленно посмотрел на него, и тень тревоги мелькнула в его глазах.
— Ты… не помнишь? — тихо спросил он, приподнимаясь на локте и вглядываясь в лицо юноши, словно пытаясь найти ответ на свой вопрос в его глазах.
Рё покачал головой, и в его жесте было столько детской растерянности, что у Асакуры защемило сердце.
— Сегодня… воскресенье, — проговорил он медленно, словно подбирая слова. — У тебя… выходной в школе.
Рё расслабился, почувствовав, как напряжение последних дней отпускает его. Он совсем забыл про школу, про друзей, про… всё то, что ещё совсем недавно казалось ему таким важным, таким неотъемлемым от его жизни.
— Точно… — пробормотал Асакура, — Позвони Мари она волнуеться за тебя.
-Но как? -Рё был удивлён что Кен знает про его подругу. Он не рассказывал о ней.
-Я думаю она тебе всё раскажет -ответил Асакура
Он вскочил с кровати, словно подброшенный пружиной, и потянулся за телефоном, лежавшим на прикроватной тумбочке. На нём все ещё была футболка Асакуры — слишком большая, свисающая до колен, но такая уютная, пропитанная его запахом, что Рё не хотел с ней расставаться ни на минуту.
Асакура молча наблюдал за ним, и на его лице отражалась целая гамма чувств — от нежности и облегчения до… чего-то неуловимого, скрытого в самой глубине его глаз. Тени прошлого? Страх повторения ошибок?
Рё нашел свой телефон в кармане джинсов, брошенных на пол рядом с кроватью. Одеваясь, он случайно задел запястье, и до него донесся тихий, зловещий звон.
Браслет.
Тот самый браслет из чёрного золота с номером «17», который надели на него в особняке Ичиро. Осколок прошлого, от которого он так хотел избавиться, но который все еще напоминал о себе, словно клеймо, выжженное на коже.
Рё снял браслет и, зажав его в кулаке, подошел к окну. На улице царило настоящее зимнее утро — снег, искрящийся в лучах солнца, деревья, закутанные в белые шубы, морозный воздух, от которого слегка пощипывало нос и щёки.
Скоро каникулы… скоро он уедет с Асакурой… и всё будет… иначе?
Рё бросил браслет в самый дальний угол тумбочки, словно пытаясь спрятать его от самого себя, от своих воспоминаний.
Он уже знал — некоторые раны не заживают до конца. Они остаются с нами навсегда, скрываясь под тонкой кожей нового опыта, новых эмоций… готовые в любой момент открыть нам свою темную, болезненную суть.
На первом этаже, в просторной столовой с видом на заснеженный сад, их уже ждал завтрак. Стол был накрыт белоснежной скатертью, на которой словно бриллианты, искрились хрустальные бокалы и серебряные приборы. Аромат свежесваренного кофе и горячих круассанов щекотал ноздри, пробуждая аппетит.
— Привыкай, — усмехнулся Асакура, заметив, как Рё оглядывает всё это великолепие с смесью восхищения и… неловкости. — Теперь это… часть твоей жизни.
Рё ничего не ответил, лишь молча сел за стол. Он еще не привык к роскоши, которая окружала его в этом доме. Она казалась ему… чужой, нереальной, словно декорации к фильму, в котором ему приходилось играть незнакомую роль.