Ханако послушно протянула ему руку, и Асакура осторожно размотал окровавленное полотенце. На её ладони, словно зловещее напоминание о хрупкости и несовершенстве мира, красовались острые, как лезвия, осколки…
Асакура действовал быстро и чётко, словно имел дело не с неглубокой раной на руке служанки, а с гораздо более серьёзной травмой. Он промыл рану холодной водой, обработал антисептиком и, нахмурившись, покачал головой. Осколки посуды, хоть и не повредили артерию, но… оставили на её ладони несколько глубоких порезов, которые заживут ещё не скоро.
— Глупая девочка, — пробормотал он, накладывая на рану стерильную повязку. — Нужно быть осторожнее…
Ханако молчала, лишь наблюдала за его действиями с… странным выражением лица. В её глазах, обычно таких послушных и робких, теперь плясали огоньки… восторга? Благодарности? Чего-то ещё, чему Асакура не мог найти названия.
Закончив с перевязкой, он осторожно опустил её руку и, положив ладонь ей на макушку, тихо проговорил:
— Будь аккуратнее… в следующий раз…
Его голос, обычно такой холодный и отстраненный, сейчас звучал мягко, почти ласково. И Ханако, не в силах сдержаться, подалась вперёд, прикасаясь лбом к его руке.
На мгновение им обоим показалось, что время остановилось. Ханако вдыхала запах его одежды — дорогого парфюма и табака, смешанный с чем-то… неуловимо родным, знакомым, — и её сердце билось где-то в горле.
Асакура замер, не зная, как реагировать на это внезапное проявление… нежности? Привязанности? Он не привык к такому — ни от кого, и уж тем более — от служанки.
Но… в её прикосновении не было ни капли вульгарности, расчета… только… искренняя, почти детская благодарность. И Асакура, неожиданно для самого себя, почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Не боль, нет… скорее… сострадание? Жалость?
Он осторожно убрал её руку со своей ладони и, немного неуклюже погладив её по голове, повторил:
— Иди спать, Ханако. Уже поздно…
— Да… Асакура-сан… — прошептала она, поднимаясь с места и низко кланяясь.
Но её глаза… глаза говорили совсем о другом. В их глубине, за маской послушания и смирения, скрывались… огоньки надежды. Опасной, разрушительной… но такой притягательной… надежды.
Глава 30. Ледяное утро. Возвращение блудного попугая
Рё проснулся с тем ощущением, словно всю ночь воевал с футонами, и, судя по тому, в каком виде находилась кровать, так оно и было. Он помнил сон — что-то про преследование, лабиринт из коридоров и голос Асакуры, зовущий его по имени, — но детали расплывались, оставляя после себя лишь смутное чувство тревоги.
Он оделся, нашёл на стуле аккуратно сложенную школьную форму и задумался. Он ведь даже не знает, где Асакура держит его вещи.
И тут его взгляд упал на дверь гардеробной, которую он вчера не заметил за своей усталостью и неловкостью. Открыв её, Рё чуть не ахнул. Половина гардеробной была завешана одеждой — свитера, рубашки, брюки, даже несколько пар ботинок — все его размера, все новых модных марок, названия которых он видел лишь в журналах.
«Вот это да…» — только и смог выдохнуть Рё, с благоговением трогая мягкий кашемир тёмно-синего свитера.
Он быстро переоделся, нашёл в глубине гардеробной тёплую куртку с меховым воротником и объемный шарф, и, наконец, вышел из комнаты. Асакуры нигде не было видно.
«Наверное, уже уехал», — с досадой подумал Рё, спускаясь по лестнице. Он почему-то надеялся, что Асакура… хотя бы позавтракает с ним.
Выйдя на улицу, он невольно зажмурился от яркого солнца, отражающегося от слепяще белого снега. Воздух был морозным, бодрящим, от него слегка кружилась голова.
«Как же красиво…» — подумал Рё, вдыхая полной грудью свежий, морозный воздух.
Он уже подходил к воротам особняка, когда его нога неожиданно проскользнула по обледенелой дорожке. Рё закричал, инстинктивно пытаясь удержать равновесие, но… было уже поздно.
Он с глухим уханьем приземлился на спину, проехав несколько метров по ледяной горке, словно санки.
-Ну вот… — пробормотал он, отплёвываясь от снега, который набился ему за воротник. — Так я и до школы не доеду…
Он попробовал встать, но дорожка оказалась гораздо более скользкой, чем он думал. Ещё одна неудачная попытка — и он снова оказался на земле, на этот раз приземлившись прямо в сугроб.
— И кто же это у нас тут решил… поиграть в снеговика? — раздался над ним насмешливый голос, и Рё, подняв голову, увидел Асакуру.
Тот стоял на крыльце, засунув руки в карманы пальто, и наблюдал за его ужимками со смесью улыбки и… недоумения?