Рё проснулся рано утром, когда рассвет ещё только начинал окрашивать небо в нежные розово-голубые тона. Несмотря на тревожные мысли, что не покидали его весь вчерашний вечер, он чувствовал себя… отдохнувшим, словно ночь смогла хоть немного рассеять туман неопределенности, что висел над ним.
Он быстро оделся, накинул на плечи тёплую куртку — на улице, судя по температуре за окном, было холодно — и тихо, вышел из комнаты.
В доме царила тишина. Рё спустился на первый этаж и увидел Ханако. Она, как и всегда, была уже на ногах и занималась своими делами — протирала пыль с безупречно чистых поверхностей, расставляла цветы в вазах, словно пыталась хоть как-то разбавить эту холодную, безжизненную роскошь особняка.
— Ханако… — Рё подошёл к ней, и она, вздрогнув от неожиданности, повернулась к нему. — Ты… не спишь?
— У меня… ещё много дел… — тихо проговорила она, опуская глаза. На её лице, как и всегда, не дрогнуло ни одного мускула, но Рё показалось, что под этой маской… скрывается… тревога?
— Я… мы… скоро уезжаем… — он замялся, не зная, как начать этот… странный… неловкий… разговор.
Ханако кивнула, словно уже знала об этом.
— Я… буду… скучать… — пробормотал он, чувствуя, как его собственный голос звучит глухо и неуверенно.
Ханако медленно подняла на него глаза, и на мгновение ему показалось… что он видит в их глубине… ответную… грусть?
— Я… буду ждать… вас… — прошептала она, и в этих словах Рё услышал… обещание?
Он хотел было что-то сказать — поблагодарить её… извиниться… — но не успел.
— Рё, мы уезжаем! — раздался с лестницы голос Асакуры, и Рё, не оборачиваясь, кивнул Ханако на прощание и направился к выходу.
Уже сидя в машине, Рё невольно оглянулся. Ханако стояла на крыльце, её хрупкая фигурка явно выделялась на фоне массивных колонн особняка. Она не махнула им рукой, не улыбнулась… просто… смотрела… прямо на него… И на её губах, еле заметно, дрожала… улыбка? Или это была всего лишь… игра света и тени?
Рё отвернулся к окну, чувствуя, как в его душе зарождается… тревога? Или… предчувствие… чего-то… неизбежного?
Машина плавно тронулась с места и, набирая скорость, выехала за ворота особняка. Рё последний раз оглянулся — дом в зеркале заднего вида казался игрушечным, нереальным, словно видение, готовое вот-вот раствориться в утреннем тумане, — и повернулся к Асакуре.
— Кен, — он замялся, не зная, как начать разговор, — ты… ты сказал, что… мы едем… в Хоккайдо?