Рё проснулся от того, что рука, которую он во сне свесил с кровати, замерзла. Холод, словно живое существо, пробрался под одеяло и теперь цепко держал его в своих ледяных объятиях. Он поёжился, пытаясь подтянуть руку назад, но в этот момент… весь верхний ярус кровати вдруг слегка подпрыгнул, словно кто-то невидимый решил пошалить.
Рё вздрогнул, открыл глаза и уставился в темноту. Сердце колотилось как сумасшедшее, а в горле застрял нервный вскрик.
«Что это было?» — только и смог подумать он, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь тихим поскрипыванием старых стен.
И тут он услышал… смех.
Приглушённый, сдерживаемый, но… несомненно весёлый… Он доносился… снизу?
Рё осторожно приподнялся на кровати и посмотрел вниз. Асакура, уже одетый, стоял рядом с кроватью и… улыбался?
— Доброе утро, соня, — проговорил он, и его голос, обычно такой ровный и сдержанный, сейчас звучал… задорно?
— Ты… — начал было Рё, но Асакура перебил его:
— Нам пора, — он кивнул в сторону окна, за которым уже алел рассвет. — Нас… ждут.
Они вышли из гостиницы, когда солнце ещё только начинало подниматься над заснеженными вершинами гор. Воздух был морозным, бодрящим, от него кружилась голова и… хотелось… жить?
Асакура, не говоря ни слова, взял Рё за руку и повёл за собой. Они шли по узкой, заснеженной улице, и их шаги были единственным звуком, нарушавшим тишину спящего городка.
— Куда… мы идём? — не выдержал наконец Рё, когда они подошли к опушке леса.
Асакура остановился и, повернувшись к нему, указал рукой на небольшой, деревянный домик, стоявший на берегу замерзшей реки. Дом, как и все остальные в этом городке, казался старым и заброшенным, но… из трубы шёл дым, а в окнах горел свет, словно маячки в море снежной стихии…
Асакура подвёл Рё к крыльцу, на ступеньках которого лежал толстый слой нетронутого снега, и тихо постучал в дверь. Рё, пытаясь справиться с волнением, которое с каждой минутой охватывало его всё сильнее, невольно оглянулся. Лес вокруг казался непроницаемой стеной, и лишь узкая тропинка, по которой они шли, словно нить Ариадны, соединяла их с… миром людей?
Дверь открылась не сразу, словно хозяин не спешил встречать гостей. Но вот она со скрипом поддалась, и на пороге появился… тот самый мужчина с рыжими волосами и шрамом на лице, которого Рё встретил вчера в гостинице.
На этот раз на нём была не тёмная водолазка, а простая белая рубашка с расстегнутым воротником, что делало его образ… домашним? Уютным?
— Входите, — тихо проговорил он, и его голос, вчера казавшийся Рё холодным и отстранённым, теперь звучал… иначе. Теплее? Мягче?
Рё, не смея перечить, вошёл в дом. Асакура последовал за ним.
Внутри было тепло и пахло сосновой смолой, свежим хлебом и… ещё чем-то… неуловимо знакомым, от чего у Рё защемило сердце. Он словно… уже бывал здесь… когда-то… давно…
— Садись, — мужчина жестом указал им на деревянный стол, стоявший посреди комнаты. — Я сейчас… чай сделаю.
Он повернулся к плите, и Рё смог рассмотреть его лучше. Высокий, широкоплечий, с крепкими руками, на которых выступали вены… Он казался спокойным, уверенным в себе… и в то же время… Рё чувствовал… в этом человеке… какую-то… скрытую… печаль?
— Юкио, — нарушил тишину Асакура, и мужчина, словно очнувшись от раздумий, повернулся к нему. — Это — Рё. (Чёрт)
— Я знаю, — Юкио кивнул, и его взгляд, серый, пронзительный, устремился на Рё. — Мы… уже… встречались…
Рё вздрогнул. Его словно током ударило. Он… он действительно… вспоминал этот взгляд… эти глаза…
— Ты… ты… — он не знал, что сказать, чем объяснить то странное, тревожное чувство, которое охватило его при виде этого человека.
— Ты его знаешь? — Асакура, казалось, был удивлён реакцией Рё не меньше, чем он сам. — Но… как?
Юкио ничего не ответил. Он молча подошёл к столу, поставил на него глиняный чайник, две чашки и… сел напротив Рё.
— Покажи мне… твою… руку, — тихо попросил он, и Рё, не смея перечить, протянул ему левую руку.
Юкио осторожно взял его ладонь в свою — его руки были тёплыми, сухими, с грубой, мозолистой кожей, — и… закатал рукав свитера…