Пеппуццо (пытается избежать разговора на эту тему и показывает на письмо, лежащее на шарманке). Письмо вашему превосходительству…
Нести крайне удивлен, берет его, вскрывает конверт и начинает читать, в то время как Баббио продолжает играть.
Нести (закончив чтение). Кто тебе его дал?
Молчание. Баббио прекращает игру и показывает на свой рот.
Нести (с интересом). Тот же человек, который лишил тебя языка?
Пеппуццо (вмешивается, в его голосе — гордость). Он хочет сказать всего лишь, что мы не доносчики.
Короткое затемнение. Слышна только печальная мелодия шарманки. Освещается правая часть сцены — полицейский участок. Инспектор читает письмо, которое принес ему Нести.
Нести. Что значит «деревянный макинтош»?
Инспектор. Гроб. (Короткая пауза.) Кто это тебе дал?
Нести. Когда я задал тот же вопрос, то в ответ получил: «Мы не доносчики».
Инспектор. Так обычно говорил Баббио. А теперь говорит его сын. Я поговорю с ним.
Нести. Погодите… Я полагаю, что ему не нужно знать, что я показал это письмо вам. Я чувствую его хорошее ко мне отношение. А если он узнает, что я «доносчик», то потеряет ко мне уважение и доверие.
Инспектор. Поздравляю! Ты начинаешь разбираться в образе мышления этих людей.
Нести. Я слишком мало знаю, чтобы действительно понимать, что здесь происходит. Эта вдова в белом, например. Почему она все время прогуливается под окном Дона Розарио?
Инспектор (с иронией). Неужели?
Нести. У них что–то есть?
Инспектор (после паузы, не очень охотно). Она была его любовницей. Много лет назад.
Нести. А… Франческо, ее муж, об этом знал?
Инспектор. Это было до ее замужества. Франческо был на службе у Дона Розарио. Когда он на ней женился, то все знал. Тут все об этом знали.
Нести. А не могло такого быть, что она была уже беременна от Дона Розарио?
Инспектор. Она не была беременна.
Нести. Вы в этой деревне только двенадцать лет. Ее дочери четырнадцать.
Инспектор. Ты думаешь, я так прост? Я знаю свою работу. Ты не догадываешься, что у меня тоже были такие мелодраматические предположения? Орнелла родилась через шестнадцать месяцев после свадьбы.
Нести. Не был ли этот брак только прикрытием? Чтобы облегчить их отношения? Она могла бы остаться любовницей Дона Розарио, даже будучи замужем за Франческо.
Инспектор. Здесь так не поступают. Жених иногда еще может простить «прошлые грехи» — особенно если в деле замешаны деньги или работа, но муж такого никогда не прощает.
Нести. Мне кажется, что это все очень индивидуально — у кого как. Как вы можете быть уверены, что они больше не встречались — с согласия Франческо?
Инспектор. Да у меня тут сотня свидетелей, которые присягнут, что это именно так.
Нести (иронично). Вы же мне говорили, что в этой деревне никто ничего никому никогда не скажет!
Инспектор (теряя терпение). Слушай. Ты ничего не понял до сих пор! У вас, интеллектуалов, слишком развито воображение! И лучше бы тебе не посылать в твою газету никаких статеек, пока не разберешься, что же здесь на самом деле происходит!
Нести (удивлен). А, так вы знаете, что я репортер!
Инспектор. Да, я в курсе, что ты проводишь расследование для одной газеты. Не забывай, это моя профессия — знать! (Возвращается к прерванному объяснению.) Здесь царит закон стада. И тот, кто доносит какому–нибудь чужаку — мне или тебе, — тот предатель. Считается, что он тем самым отрекается от своей большой семьи — от стада. Измена чьей–то жены — это серьезное дело. Оно марает грязью и покрывает позором всю семью — стадо. В подобных случаях позволительно говорить. Если ты их спросишь о чем–нибудь подобном, они все расскажут. Донна Чинция и Дон Розарио никогда после ее замужества не встречались. Отец Орнеллы — Франческо.
Нести. И сейчас, когда она вдова?
Инспектор. Я ведь уже все объяснил! У тебя слишком богатое воображение. Дону Розарио не было необходимости убивать Франческо, чтобы возобновить старую связь. Если бы он захотел, чтобы она вернулась, ему достаточно было бы пальцем пошевелить!