— Да отстань ты со своими цветами! Мы решаем серьёзную проблему! — рявкнул на него кактус Кирилл.
— Ах так? То есть ваша проблема — серьёзная, а мои цветы — нет? То есть вам наплевать, что я страдаю? Что я мучаюсь? Что у меня потеря памяти!
— У тебя потеря совести! Ты не хочешь нас поддерживать, а занимаешься ерундой! Кому сдались твои цветы?
— Что-о-о-о? Да мои цветы, к твоему сведению, мечтает увидеть каждый человек на земле! Все люди в мире! И Юра тоже! Он, конечно, говорит, что это миф и заблуждения, и вообще… А я скажу тебе по секрету, Кирилл, потому что это тайна! Но Юра! Наш Юра! Он первым в мире хочет показать всем цветущий папоротник!!! — Демьян от таинственности и восторга выпучил глаза. — То есть меня! Ты понимаешь, как это важно? Я должен стать первым цветущим папоротником! А знаешь, почему? Потому, что каждый, кто увидит цветущий папоротник, будет всю жизнь счастлив!
— Это точно! Да-да! Так и есть! — подхватила Розалия Львовна. — У нас в регистратуре про это говорили. Кто увидит цветущий папоротник, тому будет счастье! И тринадцатая зарплата! И ещё вечное везенье! И красивый жених! И новая сумочка. Как-то так. Я всего уже не помню, но в регистратуре так и говорили. И ещё, что папоротник цветёт раз в триста лет.
— Да вы что? — Демьян чуть не свалился на пол. — Раз в триста лет? А что ещё говорили? Мне нужны все-все подробности!
— Это какое-то средневековье! — завопил кактус Кирилл. — Вы что, с ума все посходили? Какие триста лет? Что это за мракобесие? Да кто в это поверит? Это же сплошные суеверия!
— А вот и нет!
— А вот и да!
— И в регистратуре говорили!
— И Юра докажет!
— Может, мне как раз пора зацветать!
— Это же бред!
— Да ты хоть раз сам цвёл? Сам не цветёт, а других поучает!
— Пустоцвет!
— Грубиян неотёсанный!
— Да чтоб вас! Обратно в поликлинику сдали!
— А-а-а-а!
И неизвестно, чем бы закончилась эта перепалка, но тут летний ветерок распахнул приоткрытую Юрой форточку, и в комнату… влетела пчела!
Что тут началось! На секунду все растения оцепенели и застыли на месте, а потом все одновременно кинулись ловить полосатую гостью. У лимона Филимона от счастья потемнело в глазах и перехватило дыхание, а венерина мухоловка Жорж хлопнулся в обморок.
— Хватайте её! Я вас умоляю! — кричал Филимон, воздевая кверху ветки. — Это моя судьба! Мои будущие дети! Прошу вас! Ловите её!
— Взять её! — визжал Жорж, который быстро пришёл в себя и не спускал с пчелы хищного взгляда. — Ловите её! Держите её! Вы спасёте мне жизнь! Если я нормально не пообедаю, я к завтрашнему дню умру от истощения! Спасите меня! Не дайте мне умереть от сырников!
— Держите её!
— Не дайте ей уйти!
— Мои детки!
— Мой обед!
Сначала охота на пчелу напоминала полнейший разброд и хаос: все носились по комнате, махали ветками, ростками, даже Юриными носками и кричали. Кто-то прицельно плевался, кто-то лез кому-то на плечи, чтобы достать до пчелы. Пчела, обезумев, носилась по комнате и орала как ненормальная:
— А-а-а-а-а! Бз-з-з-з-з! Бз-з-з-з!
А за ней толпой носились все комнатные растения и кричали наперебой.
— Спокойно! — кактус Кирилл запрыгнул на спинку стула и пытался координировать действия или для начала всех перекричать. — На неё надо что-нибудь набросить! Ищите Юрину рубашку!
— Я её почти достала, — верещала лиана Диана, размахивая длинными плетьми. — Сейчас! Сейчас я её собью! Жорж, держись! Сейчас всё будет!
— Вы её покалечите! — кричал лимон Филимон. — Бессердечные! Вы её убьёте!
— Давайте загоним её в ванную! — кричали фикусы.
— А-а-а-а-а! Бз-з-з-з! — вопила пчела и металась из угла в угол.
— Прекратите бегать, она сама куда-нибудь сядет! — кричала Розалия Львовна. — Сейчас я покажу ей мои прекрасные цветы!
— Кому сдались ваши старомодные цветы? — визжала орхидея Галатея. — Она должна сесть на меня, у меня цветы похожи на пчелу! Эволюция, мадам пенсионерка, эволюция и модные тенденции! Она сядет на меня! Гоните её на меня!
— А-а-а-а! Бз-з-з! Бз-з-з-з-з! — заорала пчела, врезалась головой в стекло и грохнулась на подоконник.
— А-а-а-ах! — в ужасе ахнули все.
— Вы её убили! — зарыдал лимон Филимон.
— Дайте пчелу сюда, я сожру и такую! — закричал Жорж. — Меньше возни.