Петрович долго кланялся вслед уехавшему Андрюхе, затем зло плюнул на дорогу и зашагал к воротам.
Арина подождала ещё некоторое время и тоже шмыгнула в хозяйственные ворота вслед за Петровичем. Она попыталась заглянуть в окошко его жилища, но из-за занавески ничего рассмотреть опять не удалось. Затем Петрович вышел из вагончика и долго копался перед входом. Арине пришлось сидеть и ждать, когда он смотается, она вся искрапивилась в зарослях. Но теперь ей было совершенно понятно, что надо искать в вагончике завхоза.
Раскопки прекратились только перед самым обедом. Археологическая дрожь не переставала бить Антона, тем более, что предмет в яме поражал своими размерами.
- Кость, кость, это может быть только кость огромного динозавра! громким шёпотом вещал Антоша в столовой.
К нему с интересом прислушивались с соседних столов. Напрасно Зоя Редькина делала ему знаки, смешно и просительно сморщивая своё личико и размахивая ложкой.
Наступила ночь. С её приближением воспитатели Галя и Боря, в течение дня сильно растерявшие страх и бдительность, начали заметно нервничать. Их слежка за завхозом, который и не предполагал, что такое количество народа за ним следит, не дала никаких результатов. Петрович пересчитывал постельное бельё, ел, пил пиво, спал, опять ел, ходил с поварами по складу, взвешивал картошку. Ничего подозрительного он не делал.
- Маньяки активизируются с наступлением темноты! - шептала Галя своему напарнику, вернувшись со слежки, которую они вели по очереди. - Мы за ним ночью давай последим.
- А за детьми кто будет следить? - резонно заметил Боря.
- Ничего. Мы их на все замки закроем.
За десять минут до отбоя загнав всех в корпус, воспитатели вновь намертво забаррикадировали двери. Проверяя ещё раз все форточки и окна, Галя окончательно уверилась, что маньяк охотится за их отрядом - в комнате отдыха был выбит квадратик стекла в окне. Как она этого вчера не заметила непонятно. А потому сегодня подняла повышенную панику.
Боря тут же забил прореху удачно подвернувшимся под руку куском оргалита.
- Не пройдёт ему этот номер. - успокоил Боря Галю и двух девочек, которые выскочили из своей палаты на стук его молотка. - Вот теперь точно всё хорошо!
Подождав, пока все дети улягутся и уснут, Галя и Боря на цыпочках вышли из корпуса. Короткими перебежками они добрались до вагончика завхоза. Галя, дрожа мелкой дрожью, притаилась за большой железной бочкой и не отводила глаз от двери вагончика. Борис затаился поблизости.
В вагончике горел свет, в окне моталась туда-сюда тень Петровича. Один раз он даже открыл дверь и выбросил на улицу окурок. Галя проследила траекторию его полета. Но вот Петрович погасил свет.
- Сейчас пойдет на дело... - прошептала Галя, вытягивая шею. Она хотела видеть все, что будет делать маньяк-завхоз.
В палате мальчиков было тихо. Все за день устали, очень хотелось спать - ранний подлый подъём, раскопки и гастроли изрядно утомили. Но раз операция назначена, то разговоров быть не может.
Костя Шибай и Антоша чуть слышно перешёптывались в темноте:
- Костян, ты не уснёшь раньше времени?
- Не должен. Как "пацифики"?
- Греются.
- Отлично.
- Как бы ты, Антоша, не задрых. Ведь не каждый день, бедного, лопатой убивают.
- Ну, я ради дела на все!
Косте, Антоше и Арине предстояло снова незаметно выбраться из окон своих палат, быстро собрать привидение и начать операцию. Из подушек и курток, которые уже были припасены под кроватями, тихо и быстро ребята собирались навертеть имитации своих тел, мирно спящих под одеялами.
Соседи, конечно же, ни о чём не должны были догадаться. Поэтому их постарались усыпить. Но это оказалось не так просто. И если Дима Хрыков рассказывал перед сном несколько своих любимых анекдотов, ржал над ними минут пять, а потом спокойно засыпал, то с Ромочкой пришлось повозиться подольше. Он был мальчик нервный, а потому сразу успокаиваться никак не хотел - всё просил у Антона пересказать ещё раз подробности сегодняшнего покушения на него бородатого завхоза.
- Не хочу я про это... - дрожащим голосом просил Антоша. - Ну чего? Не хочу вспоминать!
Но Ромочка не отставал - он любил страсти на ночь. Косте Шибаю пришлось даже в грубой форме заставить его замолчать.
- Дай поспать человеку! - сонным голосом заявил Костя. - И нам тоже. Заколебались мы и так за целый день. Если ты не устал, иди, по коридору побегай. Или возьми швабру, полы помой.
В палате установилась тишина. Прошло полчаса. Еле-еле борясь со сном, Костя Шибай нажал на кнопку подсветки своих наручных часов. До полночи непосредственного начала операции, было ещё сорок пять минут. Костя прислушался - по коридору уже никто не ходил, Галя и Боря, решил он, спали или дрожали от страха в своих каморках.
За окном послышался далёкий смех. Должно быть, это воспитательницы других отрядов шли к кому-нибудь гонять чаи или на свидание. Костя заглянул под одеяло. Там, при свете фонарика, подзаряжались флюорисцентные "пацифики", которыми обвешиваются часто ребята на дискотеках. Они обычно светились в темноте, некоторые это считали особо модным. Костины же "пацифики" были обломаны по краям и больше напоминали неровные кресты. Уже сейчас, набравшись света от фонарика, они светились очень ярко. Для ночной темноты этого было вполне достаточно. Костя положил фонарик в тумбочку. "Пора. - подумал он, посмотрев на часы. Арина ждет." Костя сделал знак Антоше. Убедившись, что в палате уже все спят, они вылезли в форточку.
Арина уже поджидала их на улице. Огибая стадион, ребята побежали к вагончику завхоза.
Холодно и тревожно было Гале сидеть в засаде на маньяка. Она уже пришла к выводу, что караулят они напрасно. Но теперь изменить она уже ничего не могла. Потому что в самую полночь возле вагончика Петровича послышался тонкий, слабый, но раздирающий душу вой. Мурашки побежали по Галиной коже, ужас сжал сердце. Вой прерывался, затем повторялся снова. Схватившись за голову и пытаясь пригладить волосы, вставшие дыбом, Галя выглянула из-за бочки. Она на всякий случай зажмурила глаза, но по вою определила, что, наверно, это маньяк свою жертву так терзает. Та уже не кричит, а только воет - потому что или жертва уже с ума сошла, или приготовилась это сделать, поняв, что обречена. Так решила для себя Галя, глубоко вздохнула и открыла глаза.
Недалеко от окна вагончика в кромешной темноте колыхалось белое привидение. Маленькие жёлтые глаза его с тоской подмигивали. Вой сделался ещё трагичнее.
- Там маньяк... привидение мучает! - бросившись к Боре, захрипела Галя. - Слышишь, как оно воет?
Боря встал на корточки и пополз вперед, но ноги не слушались его и двигались назад. Боря так и топтался на одном месте, перебирая коленками.
Галя распласталась на земле. Привидение теперь не выло, а только колыхалось перед окном вагончика. И Галя завыла сама. Боря дрожащей рукой заткнул ей рот. Тихий страшный вой послышался снова.
- Боря, кто это воет? - прошептала Галя, - Маньяк или привидение?
- Не знаю...
- Да маньяк! Боря, это ведь он воет, да?
- Ой, Галя, бежим отсюда! - не разбирая дороги, Борис бросился вон от этого страшного места. Галя, с размаху налетев на бочку, кинулась за ним. Бочка перевернулась, Галя шмякнулась на землю. Боря не мог бросить свою напарницу в беде, он вернулся, подхватил Галю и поволок её к родимому корпусу.
Арина и Антоша махали простынкой с приделанными к ней светящимися "пацификами"-глазами. Дрожащее привидение продолжало заглядывать в окно Петровича. Костик, сидящий в траве, ещё раз повыл леденящим душу голосом (Костик посмотрел так много фильмов ужасов, что был способен и не на такое). Завхоз, только один раз появившийся в своем окошке, выходить на улицу не собирался. Правда, глаза его были перепуганными.
- Выходи, завхоз, выходи! - шептал Антоша.
Но завхоз так и не вышел. И то, что он вообще не выйдет, было теперь всем ясно.
- Сворачиваемся. - скомандовала Арина.