Председатель палаты депутатов Буччарелли Дуччи, информируя палату об этих трех страничках, подписанных Пафунди, словно извиняясь за скудость содержания, сказал: «Парламентские комиссии по расследованию пользуются конституционной автономией, поэтому им самим надлежит решить, когда и каким образом обнародовать итоги своих работ».
Как и следовало ожидать, эти три странички вызвали горячие дебаты, в ходе которых депутаты всех направлений критиковали председателя комиссии за то, что он не представил надлежащего доклада, и особенно за то, что, «составив столь сжатый доклад, он не согласовал его даже с другими членами президиума».
Еще за несколько месяцев до этого, в декабре 1967 года, тот же Пафунди по своей личной инициативе предпринял ряд шагов, которые подверглись резкой критике на заседаниях парламента.
Сенатор Умберто Террачини, бывший председатель учредительного собрания, в речи, произнесенной в сенате, заявил, что «Пафунди скрыл от президиума комиссии некоторые документы, касающиеся обследования муниципалитета Палермо, и тайком распорядился провести частное расследование, результаты которого он запрятал в один из ящиков своего письменного стола, не представив их для изучения и оценки президиума комиссии».
«Так вот, после того как был собран большой материал (документы, свидетельские показания, доклады и т. д.), — продолжал сенатор Террачини, — комиссия должна была приступить к рассмотрению самого болезненного, но центрального момента своей задачи, а именно связей мафии с политической властью. Но увы! Тут внутри самой комиссии и президиума возникают разногласия, встают препятствия, которые застопорили работу комиссии. И именно теперь, в эти недели и месяцы, когда комиссия должна была бы интенсивно работать, чтобы сделать наконец определенные выводы и дать возможность парламенту подвести итог, происходит заминка, комиссия не работает и не предпринимает последних необходимых шагов».
Отвечая Террачини, Пафунди заверил парламент, что «результаты, к которым пришла комиссия, будут оглашены еще до роспуска парламента».
А получилось совсем наоборот, ибо Пафунди, совершив последнюю «некорректность», оставил в секретном архиве комиссии собранную документацию и ограничился докладом на трех страничках, содержание которого является лишь еще одним доказательством всей серьезности феномена мафии, ее политической значимости, ее влияния на партии, входящие в правительственное большинство, и на правительство.
Группа молодых католиков из журнала «Сичилиа домани», связанных с бывшим председателем областного правительства депутатом Джузеппе Д’Анджело и с секретарем католических профсоюзов депутатом Вито Скалиа, в сообщении для печати заявила, что «комиссия, несмотря на старания некоторых ее членов, неизменно уклонялась от своих обязанностей, развеяв надежды сицилийцев увидеть, как будут наконец разгромлены подлинные центры власти мафии, ее политические и административные ответвления».
С роспуском парламента над деятельностью комиссии опустилась завеса молчания, того молчания, которое на языке мафии называется «омерта».
Пафунди заявлял о существовании «порохового погреба», и итальянский народ, естественно, ожидал взрыва, но взрыва не последовало, не было даже взрыва петарды пли хлопушки.
Что же хранилось и хранится в архивах комиссии «Антимафия»? Какому же политическому и партийному давлению подчинились члены комиссии депутат-социалист Морино, либерал Бергамаско и христианский демократ Руссо Спена, представившие на пленарное заседание проект резолюции, одобренный большинством, который гласил «принять к сведению доклад о состоянии работ комиссии к концу полномочий парламента четвертого созыва» и отмечал, что «хотя и удалось глубоко проанализировать некоторые аспекты мафии и собрать важный и обширный материал для решающих выводов, комиссия все же не смогла представить парламенту окончательный документ, который бы установил причины феномена мафии и указал пути его устранения».
Какие же партийные соображения заставили авторитетных членов комиссии решиться подвергнуть себя критике парламента, представив подобный проект резолюции?