Вытащив градусник, который никак не хотел показывать температуру меньше 38,5, Арина спрятала его подальше и приняла самый бодрый вид. В её комнату первой заглянула Редькина.
- Привет! - махнула ей Арина. - Я так рада, заходите!
Ребята рассказали ей, что произошло.
История Антошиного несчастья потрясла Арину.
- Скверно все это. Антоша, но ты по-любому не переживай. - сказала, наконец, она. - Мы тебе поможем.
Антоша, который и так сидел с несчастным видом, теперь окончательно расстроился.
- Арина, - проговорил он срывающимся голосом, - понимаешь, я тебя подвел... Мне так стыдно... Ведь у меня ещё и твою кассету украли. Которую ты мне первому давала посмотреть!
- Помню...
- Все, нету теперь ее!
- Да ладно, Антоша, - успокоила его Арина, - что кассета в сравнении с вашей техникой. Найду новую такую же.
На самом деле Арине было до слез жалко свою кассету. На ней был записан старинный немецкий фильм, созданный ещё в тридцатые годы и реставрированный уже в наше время. Он назывался "Песнь о Нибелунгах". Арина посмотрела его уже больше десяти раз, и теперь дала посмотреть Антоше, чтобы тот проникся героическим пафосом. Антон досмотрел фильм до середины и расстроился - он понял, что ни за что не сможет придумать таких персонажей, как Зигфрид, король Нидерландский, и как Кримхильда, которая двадцать лет готовилась и ждала, чтобы отомстить предателям за смерть своего мужа славного героя Зигфрида. Антоша сравнивал сюжеты и образы этой прекрасной эпической трагедии с тем, что успел сочинить сам. И расстраивался ещё больше. Так творческий кризис к нему и подобрался...
Арина любила героев. Им не всегда везло, чаще наоборот - всё было против них. Чем хуже и труднее были обстоятельства, тем благороднее настоящие герои вели себя. И ничего не боялись...
- Ко скольким тебе с мамой в милицию? - отгоняя прочь посторонние мысли, спросила Арина у Антоши.
- К четырем. - вздохнув, ответил он.
- Ясно. Надо думать, что делать.
Теперь-то уж Арине совсем нельзя было болеть. Потому что нужно было не валяться в кровати, а действовать. Она вытащила из кармана пижамы заветные дедушкины таблетки. Арина тоже верила в их полезность, а потому собралась выпить этих таблеток как можно больше, чтобы лечение наступило быстрее. Арина проглотила сразу две, а остальные - решила выпивать через каждые десять минут. Потому что...
- Что, братья, я думаю, пора нашей мафии выходить на дело? - поставив стакан на тумбочку, проговорила Арина и обвела взглядом своих друзей.
- На благородное дело. - добавил Костя Шибай.
- Пора. - вздохнув и утвердительно качнув головой с увешанными резинками и тяжелыми заколками тонюсенькими косичками, подтвердила Зоя Редькина.
- Действительно, пора. - ответила Арина. - Дорогие уважаемые братья, наступило время открыть собрание нашего тайного Братства Белой Руки. Давно у нас не было никакого дела, а попусту, вы сами понимаете, собираться нам не было нужды. А теперь... Вы же помните, что все то, что тебе придется вам здесь услышать, должно оставаться в строгой тайне. Или... Умереть вместе с нами.
- Да. - отозвалась Зоя Редькина.
Тайное мафиозное Братство Белой Руки образовалось этим летом, когда Антоша, Зоя, Арина и Костя отдыхали в оздоровительном лагере "Зорька". Первое собрание состоялось на чердаке корпуса, при неровном свете парафиновой свечки. Правда, присутствовал ещё один брат Белой Руки по имени пан Теодор. Пан Теодор, а в жизни Федя Горобец учился в другой школе, которая находилась на противоположном конце города.
Тогда их пятерых, а Арину почему-то в особенности, подозревали в воровстве большой партии куриных окорочков и прочей пищи из лагерной столовой. Много пришлось тогда приложить усилий благородным маленьким мафиози, чтобы доказать, что они ни в чем не виноваты, а также выследить и позволить начальнику лагеря захватить с поличным настоящего вора. Ребят тогда с почестями оправдали. Но о том, что в лагере действовала тайная организация, не узнал никто. Братство Белой Руки сумело сохранить секретность. И старалось её хранить до сих пор.
Через некоторое время, уже после лагеря, в состав Братства вступил верный и преданный Арине, а значит, и делу Арининой мафии Витя Рындин.
- Все помнят, как настоящие мафиози поступают с отступниками и предателями? - хитро прищурился Костик Шибай. - Ноги в тазик с цементом, руки в наручниках за спину - и в речку. Шутка, конечно, но...
- Да. А иначе не интересно. - подал голос молчавший до этого Витя Рындин.
- Действительно. - подтвердила Арина, выпивая очередную таблетку аспирина. - Можно, конечно, играть гораздо круче. По школе с игрушечными пистолетами бегать, засады устраивать, "черные метки" или дохлую рыбу всякую друг другу присылать. А у нас все просто и как бы незаметно. Потому что у каждого свои дела: Витя вон ходит на тренировки, брателло Антонелло пишет стихи и прозу, брат Констант тусуется, а Зоя... ну, тоже во дворе гуляет. Но мы всегда друг друга поддерживаем. Это, может, со стороны и не видно, но это так.
- Так, конечно. - подтвердила брат Зоя.
Смешно было смотреть на комичную веснушчатую мафиози Редькину, на безумного поэта Антошу... Но, тем не менее, они считали себя настоящими мафиози и ради дела мафии были готовы на все.
- Самое главное в жизни - это верность и преданность. - сказала Арина. - Да и дело, Антоша, принимает серьезный оборот.
С собственной мафией жилось веселее и лучше. Ведь с некоторых пор в школе перестали издеваться над вдохновенным и часто неадекватным Антошей, у двоечника Костика улучшились отметки, а Редькина стала увереннее в себе.
- Но когда у кого-то проблемы и несчастья, наше Братство собирается вместе. И мы начинаем действовать. - торжественно произнес Костя Шибай.
Но в этот момент в Аринину комнату внедрились две бабушки одновременно.
- Чаю, немедленно горячего чаю с медом и липовым цветом! - они принесли большой поднос с чашками, печеньем и пирогами для гостей и маленький с дымящейся кружкой чая и вазочкой меда для больного.
- Вам меда не дадим, вам ещё на улицу идти! - раздавая чашки ребятам, заявили они.
Бабушки, как и обещали Арине, сразу ушли.
Но мед никто и не любил. Кроме Антоши, который с большим удовольствием слопал его целую Аринину лечебную вазочку, слопал и даже вылизал.
- Можно, можно я открою тайное заседание Братства Белой Руки? засуетился Антоша, поставив опустевшую вазочку на стол.
- Давай. - согласились все.
И вот посреди комнаты уже стоял невероятно торжественный Антоша Мыльченко с зажженной декоративной свечкой в руке. Все знали, как Антоша любит всякие ритуалы и обряды, а потому сейчас охотно доверили ему начать торжественную часть собрания.
- Поднесите ладонь к пламени свечи и повторяйте за мной! - почти что загробным голосом начал брат Антонио. - "Я клянусь, что ни словом, ни делом не предам дело Братства Белой Руки...
Зоя, Костя, Витя и Арина встали в круг. Каждый из них поднес руку к пламени и повторил Антошины слова.
- ... И всех его братьев."
- И всех его братьев!
В дверь многократно стучались по очереди бабушки, но дедушка, который стоял на шухере с той стороны, не дремал. Он мужественно отвлекал бабушек разными способами, оттаскивал от двери и предлагал некоторым станцевать с ним, сыграть в шахматы - одним словом, заговаривал зубы, изображая одинокого несчастного старичка, которому совсем не с кем пообщаться.
А тем временем каждый брат Белой Руки, держа руку над зажженной свечкой, поклялся быть верным делу благородной мафии и стоять горой за честь пострадавшего брата - Антона Мыльченко. Последним произнес эту клятву брат Федя Горобец, правда, по телефону. Он сказал, что при первой же возможности приедет и будет участвовать в операции.