- Хе, отличные расклады. Нас убивает, а солдаты стоят и ржут. И что же мне делать? – негромко проговорил слегка улыбающийся целитель, рассуждая, что ему нужно было делать. Он забежал по стене, отпрыгнул от неё, влезая на балкон соседнего дома, откуда залез на крыши и начал перемещаться по ним, дабы не нарваться на стражу и кое-кого похуже. Двадцать минут бега по домам были не особо сложными для героя, и вот, на горе посреди Раналиты уже виднелся величественный колизей. Осталось только взобраться по лестнице. Наверху, у входа, Киргот увидел двух патрульных, увлечённо болтающих о предстоящем зрелище с казнью еретиков. Герой затаился за камнем, ожидая, подходящего момента для удара. И настал он куда раньше, чем тот предполагал. С левой стороны от главных врат объявился одинокий солдат, на котором целитель решил использовать отравленную иглу с концентрированным нейро-паралитическим ядом.
- Эй, ты ч… – произнёс солдат, но прежде, чем он мог договорить вопрос, в его шею вонзился небольшой штырь, полностью лишив его возможности закричать и позвать на помощь. Пока яд делал своё дело, а стражник трясся в конвульсиях, Киргот приложил к его лицу свою правую руку, дабы прочесть его воспоминания. Юношу не особо интересовала жизнь этого человека, поэтому он старался зреть лишь в те воспоминания, которые были воистину важны.
- Хе-хе, ясненько, – про себя порадовался герой, нашёв нужные данные. Теперь он знал, где находилось сердце барьера, и как можно было использовать его на своё благо. Надо было лишь добраться до подвала, а так уже всё зависело от знаний самого героя. Было бы странно, если бы обычный стражник знал формулу древнего заклинания, которого вполне могло и не хватить, потому-то предстояло ещё и позаимствовать себе один из защитных амулетов. Выбросив тело с горы, Киргот вновь скрылся за камнем, в ожидании, пока проход будет чист. И вот, спустя десять с лишним минут выслушивания галдежа о том, кто какую сумму поставил на то, что Кир явится на казнь, патрульные разошлись и проход был чист.
- Dona mihi epiphania, – выговорил шёпотом заклинание Киргот, направляя магическую энергию на поиск источников тепла в округе. Заклинание он составил сам, пока сидел рядом с насилуемым Леонардом, для Фреи, дабы той больше не смогли нанести удар в спину, но и ему оно позволяло ощущать других живых существ в радиусе ста пятидесяти метров, что было крайне полезно для скрытного проникновения. Во внутренних же помещениях, слонялась лишь кучка сонных лентяев, а потому проникнуть в подвальные помещения в обход тюремных камер было легко. Сражение было недопустимым, ведь в таком случае охрану усилят, а заклинание барьера будет тщательно проверено, не давая никакого шанса на его успешную диверсию. И так, скрываясь от невнимательных глаз, Киргот наконец-то добрался до склада колизея, где хранились сундуки с ценностями, оружием, доспехами, защитными амулетами и не только. Но только оберег интересовал героя, ведь с ним, даже если саботаж барьера и не удастся, ему уже не следовало беспокоиться о своей шкуре. Потратив некоторое время на то, чтобы превратить одну из своих игл в ключ магией алхимии, герой отправил красный октаэдр в золотой оправе прямо в один из своих поясных подсумков. Это был не первый раз, когда Киргот видел такой. В прошлом мире на него уже надевали такой, когда Флер из прихоти заставила его сражаться на арене, где тому только и оставалось, что пятиться от разъярённых псов перед огромной толпой. Всё это унижение придумали Флер с Блейд, чтобы хоть так подстегнуть бесполезного героя проявить хоть какие-то навыки в битве. Тогда Кира чуть не загрызли, и именно тогда он впервые использовал на себе целительную силу. Это был ужасный опыт, который ему было крайне неприятно вспоминать, но именно благодаря нему маг-целитель прознал про защитные амулеты. Теперь, когда защитная цацка была в руках юноши, а сундук с ними закрыт ключом, предстояло покинуть склад и отправиться дальше. К барьеру.
Прокравшись мимо солдат, чьё положение Киргот мог улавливать своим заклинанием, герой оказался перед тяжёлой дверью в сердце колизея, зал, управляющий барьером. Питали его, вернее их, ведь барьеров два, как непосредственно магическая формула, так и ещё один источник – сами зрители. Каждый человек обладал небольшим количеством маны, которую неосознанно использовал каждый день, оставляя в окружающем мире её небольшой след. Естественно, какой-нибудь складской работяга не мог выделять столько же маны, сколько и могучий маг, но если таких было несколько сотен, то из их маны уже получался отличный мощный барьер, даже если из каждого и бралась лишь небольшая капля оной. По той же логике можно было пускать её и на боевую магию, превосходя даже героев-магов, но Киргот не встречал таких примеров иначе как в случае с собой же при деревне ледяных волков, когда он крал ману из тех своих врагов. После недолгих копаний с замком, целитель как можно тише распахнул дверь и вошёл в самое сердце ловушки, расставленной на него. Внутри оказались самые невероятные механизмы и трубы, проводящие энергию из залитой в нижнюю часть зала голубоватой магической руды в жидком виде прямо в относительно небольшой шкаф, стальные дверцы которого были закрыты адамантитовыми цепями, скрепляемыми замком из того же материала. Как подсказывал герою его нефритовый глаз, его алхимия была не в силах сломить их, в отличии от клинка Клехии а потому только и оставалось, что взять одну из лежащих неподалёку труб, да попытаться создать ключ. Это не было секундным делом, ведь нужно было подобрать комбинацию, чтобы ключ открыл замок, как и полагалось. Наконец, спустя несколько минут игры с металлом, цепи больше ничего не сдерживало, и Кирготу открылось содержимое чугунного чулана. В нём находился один огромный магический круг, соседствовавший с письменами волшебной формулы.