- Будет тебе твоя любовь. Хотя, первая порция Сецуне. Как-никак, такой уж у меня дар, – высказался целитель, намекая на свою способность повышать предел уровня спермой.
- У-у, а я так хотела быть первой. Но так уж и быть, мой лорд, я вас прощу, если вы зальёте в меня в два раза больше, – позволила себе немного эгоизма колдунья, которая, по крайней мере, в этих вещах хотела побыть балуемой принцессой.
- Конечно, залью. Кстати, Фрея, я хочу кое-что у тебя спросить. Ты со мной счастлива? – внезапно поинтересовался Киргот у своей верной игрушки.
- Конечно! Как-никак, я путешествую вместе с любимым человеком, который вкусно меня кормит, заботится обо мне и… – совершенно честно ответила девушка, но чуть не выдала свои познания. Она не хотела, чтобы Киргот вновь видел в ней ту, которую он ненавидел больше всего на свете, но и врать ему она не рисковала, ибо понимала, что как она хорошо его знала, так и он мог бы различить её ложь.
- И? – переспросил маг-лекарь у волшебницы.
- И я действительно рада своей жизни с вами, особенно в постели – произнесла безо всякой фальши Фрея, которая уже и помыслить себя не могла без жёсткого секса со своим «принцем», как он себя назвал. Принц из далёкой страны. Он не потрудился сказать, что за страна, почему его служанка – героиня и сильнейшая волшебница мира. И магию гипноза она позже распознала, но против совершенно не была.
- И это хорошо, – выдал Киргот, поглаживая девушку по затылку, насколько это вообще было возможно при езде верхом. Для него она была игрушкой, союзницей в бою и ценным трофеем, напоминавшим ему о его победе над самой судьбой. И всё же, кое-что его беспокоило, а именно, как так вышло, что бессердечная дрянь вдруг стала доброй девочкой, просто потому что он стёр её память. Да, её испортило окружение, но разве подобное влияние не должно было извратить ещё и её душу? Флер, которую он знал, ненавидела простолюдинов, нелюдей, демонов, да и вообще была крайне нетерпимой особой, проявляющий ужасный садизм по отношению к тем, кто был слабее её. Её возбуждало доминировать, и в этом отношении он прекрасно понимал её, ведь в тот день именно её отчаянные попытки возбудить юношу мастурбацией пробудили в нём зверя ниже пояса. Однако, даже так кое в чём эти двое психопатов значительно отличались. Киргот умел любить, Флер же была на это не способна. Киргот признавал свои ошибки и имел все шансы стать лучше, Флер, в свою очередь, так бы и повторяла свои неудачи, если бы он не отнял у неё всё, дав взамен себя. Однако, даже после долгих четырёх лет вместе, герой-целитель, который, казалось бы, всё знал об этой женщине, не мог заглянуть в её душу. Или, скорее, не желал, чтобы не пошатнуть хрупкую печать на её памяти раньше времени, отчего ему только и оставалось, что гадать, откуда же такая резкая перемена от «вы все должны мне прислуживать, мрази» до «я счастлива быть в любимым человеком».
Солнце клонилось к закату, и чтобы дать отдохнуть себе, своей ездовой рептилии и своим девушкам, герой устроил привал. Пока Сецуна с Фреей ставили палатку, Киргот отправился на охоту, дабы не просто покормить своих спутниц, а ещё и сделать это вкусно и полезно, да ещё и заготовить мяса на будущее. Нефритовый глаз указывал юноше путь, ведь показывал он не только волшебную статистику, но ещё и позволял смотреть столь же далеко, как и лучшие эльфийские следопыты, при этом не ограничивая взор преградами, хотя на определённом расстоянии, а именно – примерно два километра, эффективность подарка духов падала. Впрочем, так далеко отходить от лагеря юноша и не планировал. Путь его вёл к росомахе, доедающей яйца какой-то птицы в её гнезде, которую судя по перьям, она тоже съела. Зверь, как и полагается добыче мага-целителя, был чудовищем с костяными наростами на голове. Ни лука, ни какого-либо ещё оружия у Киргота не было, вместо этого он собирался использовать свои отравленные иглы и мгновенное убийство, в случае чего. Когда наконец зверь окончил свою трапезу, его настиг целитель, бросивший две иглы с парализующим ядом, одну за другой. Первая угодила в правую заднюю лапу, а вторая – в основание хвоста, что, однако, не только не свалило зверя с ветки, так ещё и разозлило его. Росомаха угрожающе зарычала и спрыгнула с десяти метров, желая приземлиться целителю прямо на лицо. Тот, впрочем, увернулся кувырком и, даже не успев восстановить равновесие, рефлекторно послал третью острую иглу прямо в лоб хищника, но орудие лишь застряло в костяных наростах. Поняв бессмысленность своей затеи, Киргот закрыл подсумок с иглами, и занял боевую стойку, с той лишь разницей, что руки его не были сжаты в кулаки. Использование ножа он посчитал излишним. Жестом подозвав куньего к себе, он уже готовился словить зверя, чтобы познакомить его со своей разрушительной магией, но тот был так быстр, что мало того, что юноше не удалось коснуться к хищнику, так ещё и самому пришлось уходить из-под его укуса. И следующего и следующего, пока наконец-то прыгучая росомаха не вгрызлась в голень мага-целителя, за секунду оторвав аж три куска мяса до кости. Хоть герой и обладал невообразимым болевым порогом, это всё равно не спасло его от потери равновесия, но даже так это выдалось отличной возможностью для того, чтобы наконец схватить зверя за шиворот и разорвать все его кровеносные сосуды, обеспечивая ему мгновенную смерть.