- Живи! Живи! ЖИВИ!!! – раз за разом повторял юноша, накладывая свои целительные заклинания. Но по итогу, всё, что он получил – всё тот же труп, но уже с целым сердцем и грудной клеткой. Герой мог восстановить плоть, но утраченную душу вернуть было уже невозможно. – Нет! Мой первый друг! Такой… хороший… Почему ты умер?.. – стенал Киргот, вместе с дождливым небом проливая слёзы над убитым другом.
- Я… Не прощу… Они заплатят! Кровью! За моего убитого друга! Я буду мстить! – выкрикнул богоизбранный лекарь, спасший лишь пару детей за всё это время.
- Эй, ты что делаешь? Отойди от погани! – вскликнул подошедший с двумя другими такими же солдатами копейщик, дабы юноша отошёл от трупа. И тот это сделал. Поднимаясь на ноги и взывая к Георгию, чтобы он окутал свою вознесённую левую руку глазастым фиолетовым наручем.
- Мужайтесь, братья, он одержим демонами! – произнёс воитель ордена святого копья, готовясь к бою. – Очистим заразу! – крикнул солдат и бросился в атаку вместе с остальными. Три копья вошли в грудь Киргота, но тот лишь злобно ухмылялся.
- Я бессмертный! – возгласил юноша, сжав кулаки и обламывая древка в своей груди. Боль его не волновала, а все раны залечивал святой доспех, выталкивая инородные предметы из тела. И не успели копейщики опомниться, как первый получил клинок в забрало, что так там и остался, второму герой нанёс одоспешенной рукой удар с выносом левой ноги такой силы, что мифриловый нагрудник смялся вместе с грудной клеткой, а с третьего он сорвал шлем, да так, что ремешки под подбородном банально порвались, после чего засунул оба больших пальца в глаза ещё недавно уверенного в победе рыцаря. Молодому человеку затем только и осталось, что вытащить из трупа свою булатную саблю и пойти дальше. Горько-сладкое отмщение за его друга началось, и какие-то глупости, вроде, когда же наконец подействует яд, улыбающегося мага-целителя уже не волновали.
- Эх, Норн, ты лишила меня друга, убила моих односельчан! Ты будешь моей, будешь всю жизнь мне отплачивать! – сам с собой разговаривал Киргот, размышляя, как же теперь он будет мучить свою бывшую союзницу перед её «смертью». То что изначально задумывалось как обычное похищение с немедленным стиранием памяти, теперь обретало форму весёлой игры с двумя сестрёнками с использованием забранным им эротического бельишка, что всё ещё находилось у него в сумке. – Идём же, пора писать эпическую повесть об объятом горем и мстительностью герое-целителе Кирготе, спасающем Браньку! – вскликнул юноша, врываясь в ряды убивающих простых жителей города солдат. Латник, чью голову он обхватил, получил быструю смерть от Георгия, другой, менее защищённый солдат, пал от сабли, третий получил клинок прямо в глаз, четвёртому целитель разрезал подмышечную впадину, пятый умер от укола острыми пальцами непробиваемого наруча, пятый и шестой пали, когда пытались пронзить раскрывшего в ожиданиях объятий Киргота копьём и мечом соответственно, но только затем, чтобы всё-таки попасть в смертельную хватку, из которой им живыми уже было не выбраться. Маг-целитель рубил, колол, пронзал, взрывал тела в кровавом фонтане, вскрывал горла, ломал рёбра, разбивал колени, рубил головы, лишал рук, вбивал в землю, потрошил, даже один раз на саблю удалось намотать кишки. Он полностью отдался во власть битвы, создавая бессчетное количество трупов, которые лишь оставляли разрезы на его одежде, и которые так любезно оставили ему на растерзание малочисленные защитники города, которые, однако, к глубочайшему сожалению падшего в кровавое безумие бессмертного молодого человека, начали разбегаться кто куда.