- Смотри, Фрея, у нас будет мясо на обед, – заявил герой, хвастаясь добычей.
- Но разве вы не говорили мне, что чудовищ есть нельзя? – настороженно спросила Фрея. Ведь чудовища, в отличие от обычных животных, для человека ядовиты. Если попытаться съесть их мясо, отделаешься минимум рвотой. Однако и на это в безмерной кладези знаний Киргота нашёлся ответ. Знание это было ещё из прошлой жизни, и оно включало в себя методы, как можно обезвредить яд, а также извлечь гораздо большую пользу, нежели от обычного животного мяса.
- Не бойся, нам ничего не грозит. К тому же, это сделает нас сильнее, – заверил маг-целитель, соображая, как бы лучше разделать тело. Дело в том, что если особым образом обработать мясо чудовища, то оно отдаст съевшему часть своих генов. Конечно, обычно все гены оказываются под кустами или в канализации, но если умело использовать магию, они безопасно встроятся в тело, навсегда усиливая определённую характеристику.
- Ха-ха-ха, смотри! – Киргот надрезал шкурку кролика, взял его одной рукой за уши, а другой сорвал его меховой покров. Он и раньше так делал. Когда «герои» потехи ради оставляли его без еды, он уходил в лес и искал себе пропитание. И как же он был благодарен, что в его воспоминаниях был метод приготовления чудовищ. Поразительно, как его создатель дошёл до этого без нефритовых глаз, оставив после себя целую кипу записей. И что тогда он мог подбирать конкретные гены, что сейчас он намеревался так поступить. Слив кровь с ядом и нейтрализовав остатки своей магией, герой начал нарезать тушку.
- Скоро, Фрея, мы с тобой поужинаем – заявил изобретательный герой. Протерев нож, Киргот решил отрезать для начала мясо с бедра. Именно оно было наиболее вкусным, и именно эта часть отправилась на решётку над костром, предварительно будучи посыпанной специями. Но после этого выбросить остальную тушку было бы расточительством, поэтому тот решил засушить мясо и сохранить его для будущего употребления. Под костром оно бы сушилось целый день, поэтому герой решил пустить в ход магию исцеления с целью убрать всю влагу из мяса. Волшебство Киргота было крайне удобным средством во всех условиях. Наконец, настало время подавать ужин. Герой вытащил из рюкзака немного хлеба, томатов, сыра, капусты, и затем, достав мясо с решётки, собрал всё в два не очень изысканных на вид бутерброда. И это не всё, что мог предложить целитель себе и своей спутнице. Дополнительно он приготовил из свежих трав и корешков чай, предварительно засушив их тем же способом, что и мясо. И вот, наконец-то он подал своё произведение кулинарного искусства Фрее.
- Поверить не могу, что вы столько умеете, – восхитилась героиня магии.
- Что ж, я на многое способен, привыкай, – не без самодовольства ответил Киргот. В конце концов, разве не поэтому принцесса Флер стала его пешкой?
- Но как же яд? И как это есть? У нас есть столовые приборы? – задавала вопрос за вопросом девушка. Как-никак, до недавнего момента та была принцессой, поэтому ей было в новинку видеть обычный бутерброд, который едят руками. Она пребывала в недоумении, хотя аппетитный запах лишь распалял голод.
- Берёшь руками и откусываешь. Вот так – сказал Киргот, давая наглядный пример своей служанке. Изначально их тёмный хлеб был слишком чёрствым, чтобы есть его с удовольствием, однако жир с мяса размягчил его. Множество эпитетов были применимы к тому, что получилось, но если выбирать один, то он будет звучать как «вкусно».
- Это так… вульгарно. Но я попробую, – Фрея наконец-то решила откусить кусочек, и какое же было её удивление понять, что мало того что её живот не начал болеть, так и эта «вульгарная» еда ласкала её язык как ничто другое. Она начала откусывать понемногу и других краёв, словно любопытная животинка.
- Знала бы я, что можно такое сделать из этого!.. – удивилась ручная колдунья героя.
- Я тебе не королевский повар, но как сделать вкусную еду в походе – знаю, – гордо вымолвил маг-лекарь, не чуждый к кулинарии во все времена своей жизни. Даже самые трудные.
- Мне так жаль, что я забыла, как вы готовите. Я – ужасная служанка. Поскорее бы всё вспомнить, – с ноткой грусти проговорила Фрея. Но вспоминать было нечего, и Киргот это знал.