- Вы с блеском преодолели моё испытание чумой, малютки, теперь вам предстоит испытание духа, – изрекла божественная птица, и одним взмахом своих массивных крыльев наполнила мир тьмой, будто бы перенеся Киргота и Еву в другой, не знавший солнца мир.
- Ева! Ты где?! – вопросил маг-целитель, но ответом ему была тишина. Чернокрылой не было нигде, даже связь с оковами Сецуны была утеряна. А потому у молодого человека появился ещё один повод поскорее закончить испытание. Рюкзак с яйцом, как ни странно, тоже исчез со спины юноши. Он как можно скорее хотел закончить эту непонятную проверку, и, словно бы отвечая на безмолвные требования, вокруг раздались негромкие, но многочисленные шаги.
- Ненавижу-у-у! Ты отнял у меня всё-ё! Пидор! Уро-од! – замогильным голосом произнёс закованный в окровавленные мифриловые латы под запачканным багровой жижей сюрко мёртвый капитан Леонард, не скупившийся на брань.
- Если бы не ты-ы, если бы не ты-ы, я бы ещё столько девочек перетискала-а-а! Сгною-ю-ю! – подала голос Блейд, безумная лезбиянка, не так давно съеденная тремя отравленными зельями подонками. Из глаз её лились алые слёзы. А затем из земли начали появляться «наёмники» Джеорала, свирепые быки, ночные псы, десятки убитых в Браньке рыцарей, умерший от яда дезертир, – все они желали лишь одного – смерти своему палачу. Таким было испытание духа, что предлагал Каладрий претендентам. Встретиться с плодами своих грехов лицом к лицу или умереть. И обычная душа попыталась бы договориться, раскаяться, или, в крайнем случае, поддаться воплям и принять смерть за свои злодеяние. Но душа Киргота была какой угодно, но только не «обычной»...
- Ха-ха-ха-ха… ПХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-А!!! – звучно расхохотался герой исцеления. Ненависть – никто в мире не знал о ненависти больше него самого, и в этой же ненависти он чувствовал себя как дома. Все эти мёртвецы испытывали к нему глубочайшую ни с чем не сравнимую ненависть, которую даже смерть у них не отняла. Но чувство это было взаимным. В них всех Киргот видел себя – свои ошибки, своих мучителей, своих обидчиков, покушавшихся на него самого или на его любимых. Когда-то и он был таким, а себя он ненавидел больше их всех вместе взятых. Но марш мёртвых душ без сопротивления не мог продолжаться вечно. Первым попал под раздачу Леонард, его мстительный герой схватил за затылок и безо всякой жалости разбил его лицо о землю, хорошенько поелозив им по чёрной каменистой поверхности. Следующей на очереди была Блейд. Киргот выхватил меч мёртвого капитана и отсёк ей голову, которая с пинка отправилась в остальных мстительных духов, в которых отправился ещё и полуторный клинок.
- ХА-ХА-ХА! Знаете, а ведь и у меня есть сожаления. Да, я сожалею… СОЖАЛЕЮ, ЧТО ТАК БЫСТРО СДОХЛИ-И-И!!! И вот, вы снова здесь! СПАСИБО, МАТУШКА КАЛАДРИЙ, ЧТО ПОДАРИЛА МНЕ ЕЩЁ ОДНУ МЕСТЬ!!! – заревел юноша, доставая из ножен свою булатную саблю, созданную из меча ещё живого Леонарда. Грудь героя заполнило неописуемое маниакальное счастье, вытеснившее все переживания. Теперь он видел перед собой лишь более двух сотен ненавистных живых трупов, которые можно было колоть, рубить, рвать, истязать, взрывать, умертвлять самыми экзотическими способами. Раз за разом, раз за разом! Молодой мститель уже и не понимал, зачем же белая птица подвергла его такому испытанию, но это и не было важно. Важным было то, что далеко не каждый день удаётся умертвить мёртвых ещё один раз.
Глава 12 – Испытание духа
Чёрная сфера без окон и дверей, из неё не выйти, в неё не войти, и запертому внутри с более двумя сотнями мёртвых душ, пришедших за местью за свою смерть, только и оставалось, что убивать. Убивать сотней различных самых разнообразных способов: рубить, колоть, жечь, разбивать горла, экспериментировать с вновь пробудившимся Георгием, разрывать в клочья, отрезать конечности, раскалывать черепа, вскрывать плоть, дабы выправить заточку клинка о кость несчастного, испытывать самые разнообразные убийственные приёмы ближнего боя, закручивать огненные смерчи, дырявить заклинаниями света, подорвать несколько зачарованными перьями чернокрылов, вырвать чьё-нибудь сердце одоспешенной левой рукой и съесть прямо на глазах у яростной толпы – если Киргот что-то и умел хорошо, то это две вещи: готовить вкусные пироги и убивать. А печи поблизости не было. Все они до глубины души ненавидели героя-целителя, но и он отвечал им полной взаимностью.
- ПХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! Что такое?! Вы ненавидите меня?! Хотите меня грохнуть?! ТАК ДАВАЙТЕ!!! – ревел довольный всем своим существом Киргот. Он смеялся, как смеялся лишь в пылающих покоях раздавленной и униженной Флер. В конце концов, он мог мстить убийце своей приёмной матери, убийцам Кармана и многих других добрых демонов, своей безумной мучительнице – их грехи не были забыты, и не будут никогда.