- О чём задумались, мой лорд? – спросила Фрея, усаживаясь за стол рядом с героем-целителем. Ева и Элен наслаждались тем, как Сецуна как можно более прилежно читала им сказки демонических народов. О зайчике и драконе, о том, как ящер обошёл весь мир ради славы, а в итоге больше всего его ждали дома, о том, как глупого орка мудрый козёл направил на путь помощи ближнему. Принцесса могла прочесть десятки книг за пустяковый час, но разве в этом было удовольствие? Вот слушать успокаивающий голос своей ушастой подруги – это снимало стресс от тяжёлой умственной работы как ничто другое. Кроме секса, разве что, но глупо было бы полагать, что только из него состояла вся их жизнь. Чтение, игры, гимнастика, охота на чудовищ ради мяса и боевого опыта, спарринги между собой и с магом-целителем и обучение у него готовке, помощь железным кабанам в разоблачении конспирации звёздных зайцев, да даже учиться столярному ремеслу – чего только они не делали? Но чем же занимался Киргот? А он пристально наблюдал за лежавшим на столе яйцом. А восседало оно на мягкой подушке.
- Да так, знаешь, что я выяснил? Недавно к королю демонов приходил человек. Я думаю, что это был… – хотел было поделиться своими соображениями с колдуньей юноша, но…
- Мой отец, – закончила за него героиня магии, печально посматривая на сидевшую на в дальнем конце комнаты, вместе с Сецуной и Евой, Элен. Кроватей было две, а потому проблему очерёдности приходилось решать так – две на Киргота, а две развлекались сами.
- Почему ты так уверена? – поинтересовался молодой человек, доставая из своего подсумка зачарованные перья Евы. Он понял, как с ними работать, а потому теперь они отвечали не на команду «курлина», а на команду «тац».
- Сколько я себя помню… Вернее, из того, что я помню, он всегда предпочитал свой оккультизм заботе над нами, – выговорила колдунья с равнодушной улыбкой.
- Оккультизм? – переспросил Киргот. Такого в воспоминаниях принцессы он не видел, хотя и проходился по ним подробно в своё время.
- Иногда уходил из тронного зала под двор с райнарами, и даже через антимагическую защиту я ощущала великую тьму. Только сейчас я поняла, что это было, – поведала девушка. С той самой злополучной беседкой герой уже был знаком. Насколько ему было известно, именно там и должен был пойти в ход философский камень.
- Прелестно, злой колдун на троне. Ты не боишься? – съязвил юноша, вспоминая, как она требовала пурпурный камень у победившего сребровласую королеву мученика.
- Я не знаю, лорд Киргот, всё, что мне дорого, теперь здесь, со мной, – волшебница открыла свои чувства, и маг-целитель не смог не заметить, что именно с этой ранее жестокой женщиной у него неиронично сложились самые «дружеские» отношения.
- А вот я боюсь, – признался молодой человек, соображая, как же ему прицепить перья к своему поясу с ножами и иглами.
- Но ведь вы теперь непобедимый, – выдала героиня магии, вспоминая, как её любимый на всю гостиницу кричал «я бессмертный». В его распоряжении было божественное орудие как минимум.
- Ну почему же? Ты могла бы прикончить меня во сне, – подметил юноша. И кто знает, может, если она вернёт всю свою память, так всё и обернётся. – Но знаешь, не за себя боюсь. Кое-кто остался в этом гадюшнике, – продолжил маг-лекарь, опирая подбородок на сплетённые пальцы.
- Клехия Крайлет, да? – спросила волшебница как можно тише, в конце концов, их могли подслушивать.
- Да, я… – он не закончил, взамен написав на листке бумаги следующее: «Как только яйцо вылупится, я уйду, чтобы связаться с ней». Зайцам это знать было не нужно.
- Поняла. Если такова ваша воля, пожалуйста, – расстроено ответила колдунья, но ничего сделать с этим она не могла.
- Ты её не любишь, я же вижу. Почему? – задал вопрос Киргот, желая всё-таки разобраться в этом вопросе. Сецуне она не нравилась за то, что слишком напоминала её подругу, с которой он так и не узнал, что случилось. Но что же насчёт Фреи?
- Я… не знаю. Она напыщенная, и очень требовательная. Боюсь, вам с ней будет плохо, – предположила девушка, ведь корни её антипатии к мечнице брали начало ещё из её бытности принцессой Флер. Той её части, которую она банально не помнила.
- А я думаю, что она очень ранимая и чувственная. Я хочу, чтобы ты поприветствовала её у нас, – настоял Киргот, надеясь хоть как-то уменьшить её враждебность. В конце концов, им ещё предстояло жить одной большой семьёй.