- Я постараюсь. Но пожалуйста, не просите от меня невозможного, – попросила героиня, нервно прикусывая ноготь большого пальца.
- Как скажешь. Как у тебя с магией? – решил сменить тему целитель, дабы успокоить девушку.
- Я уже на… – но не успела она сказать что-то, как заметила прислонённый к губам палец юноши. – На пятом круге, – соврала она, пальцами вырисовывая цифру «семь». Эта информация была слишком ценна, пусть даже она только начала осваивать высшие заклинания. Фрея за рекордно короткие сроки достигла финальной школы стихийной магии, да ещё и физическая сила у неё была на высоте. А значит, надо было поскорее раздумывать над тем, как же достать для неё белую сферу божественного оружия. Да и для Сецуны надо было что-нибудь подготовить.
- Ты никогда не думала, что будешь делать после всего этого? – внезапно спросил маг-целитель.
- Конечно же, думала. Может, мы и дальше будем путешествовать. Может, вы купите нам всем большой дом, где мы будем растить ваших деток. Или вообще будем во дворце Евы жить. Одно я знаю точно – куда вы с Элен, туда и я, – ответила бывшая принцесса, опираясь на плечо возлюбленного. Она отняла у него всё, но и он не остался в долгу. И к чему же привела его «месть»?
- Деток, да? Кстати о них… – начал молодой человек, рассматривая сокровище, подаренное им покойным дедушкой Милом.
- Мой лорд, кажется, оно скоро вылупится, смотрите! – воскликнула колдунья, ощущая биения маны. Нужно ли говорить, как быстро Сецуна бросила книжку и с остальными бросилась к столу?
- Я, конечно, ждала этого момента, но как-то страшно. Всё-таки, это дитя Киргота, – произнесла Ева, осознававшая, что под маской её доброго защитника скрывалась боль и тьма.
- Наверно, очень сильное, – предположила Сецуна, с интересом потыкивая в раскалывающуюся скорлупу.
- А как иначе, как-никак, это ребёнок братика, – расценила Элен, с нетерпением ожидая рождения нового друга. А тем временем дрожь яйца становилась всё сильнее и сильнее. Теперь все позабыли обо всём, не отводя глаз от чуда довольно своеобразного деторождения. Но просто наблюдать за процессом было скучно, по крайней мере для Киргота, а потому…
- Знаете, а ведь это яйцо не только мою ману ело. Фрея разок его держала, да и вашей энергией оно тоже не прочь было закусить, видимо, моей ему было мало, – поведал герой, рассматривая бурные потоки магической силы через свой нефритовый глаз. Таким образом получалось, что ребёнок был не только от Каладрия и Киргота, остальные тоже принимали участие в его «высиживании».
- То есть, это дитя Сецуны и господина? Сецуна… счастлива. У нас не получается, но хоть так мечта осуществилась. Давай теперь постараемся и заделаем своего, – решительно произнесла девочка, виляя своим хвостом. Она больше всех желала родить от Киргота, но всё упиралось в его искусственное бесплодие. Которое, правда, не мешало им заниматься страстной любовью.
- А я… Я не хочу от тебя детей! Ну, родится это чудо, ну буду я за ним присматривать, ну и что? – снова строила из себя невесть что королевна. Естественно, она была рада такому событию и не могла оторвать глаз от скорлупы.
- А вот это прекрасно. Воплощённый плод нашей любви. Разве это не очаровательно? – спокойно вопросила Фрея, так и не поднявшись с плеча своего палача и спасителя.
- Странные чувства меня терзают. С одной стороны, я должна быть рада, а с другой, у меня же и маны толком-то и нет, что там от меня? Не то, что ваши огромные запасы, – вовсю разбрасывалась недовольством бывшая полководица. Она завидовала остальным, их силе, волшебным талантам. Но даже так, семьдесят процентов всей маны были от Киргота. Остальные тридцать состояли из магии и чувств его девушек. Довольно значительные цифры. Что, если получившемуся божеству передастся мстительность героя-целителя? Или жестокость принцессы Флер? Или холодная натура Норн?
- Проклятие, я слишком волнуюсь, – сказал маг-лекарь, одумываясь. Да, Флер и Норн были жестокими и амбициозными, но почему? Из-за того, что таким был их отец и окружение. Но теперь-то они были его милыми игрушками. Фрея осознала свою вину, Элен же заслужила своё место подле молодого человека ещё до обретения философского камня. И даже, если что-то такое произойдёт, юноша надеялся, что хорошее всё-таки пересилит плохое. Ну а пока тот пребывал в раздумьях, скорлупа окончательно растрескалась, чтобы явить миру новое божество. Четырехлапую животинку с красновато-золотым мехом, черневшим на кончиках ушек и на лапках, будто бы она была в ботиночках. Ну а шея, животик и кончик хвоста были белесыми, подчёркивая красоту этого существа.